Социально-политическая психология
Шрифт:
Матрица социально–политических установок личности
Сказанное выше об отношениях между установками и мотивами, между различными компонентами установок, входящих в социально–политическую психологию, может быть обобщено и отчасти уточнено в виде некоей рабочей матрицы. При этом, разумеется, необходимо учитывать, что такого рода операция, содействуя в той или иной мере пониманию проблемы, может носить лишь вспомогательный характер, и подобно большинству схем или таблиц, применяемых в общественных науках, не претендует ни на полноту, ни на законченность, может дополняться и конкретизироваться в зависимости от целей и объекта исследования.
В предлагаемой матрице (см. таблицу 1) учитываются познавательные, ценностные, эмоциональные компоненты установок. Поведенческий (конативный) компонент представляет собой особую и весьма сложную проблему, потому он будет рассмотрен отдельно. Исходя из принятого деления установок на относящиеся к объектам и ситуациям, мы вносим в матрицу лишь установки на социальные объекты. Тем самым мы ограничиваем содержание матрицы наиболее устойчивыми, долгодействующими установками: ситуации можно трактовать как определенное расположение, соотношение объектов (или изменение этого расположения) и ситуационные установки рассматривать соответственно как вторичные, производные по отношению к установкам на объекты. Например, зарубежные страны являются объектом установок жителей данной страны, отношение к этим странам — положительное или враждебное, нейтральное или настороженно–подозрительное образует содержание установок. Обострение отношений «своей» страны с другим государством приведет в действие установку на возникшую ситуацию, и ее содержание будет зависеть от ряда установок на социальные объекты (на свою страну и ее интересы, на государство, с которым ухудшились отношения, на международные отношения в целом и т.д.). Рассмотрение именно установок на объекты позволяет решить задачу обобщенного понимания феномена установки, так как возможные социальные и политические ситуации гораздо многообразнее, чем объекты социальнополитической психологии, и поэтому их гораздо труднее вместить в какую бы то ни было матрицу.
В левой части матрицы поместим когнитивный компонент установок. Это соответствует «логике» психической активности, первичным звеном которой является восприятие мира, знание о нем. Наиболее обобщенные объекты социально–политической психологии — это общество, в котором живет человек, и человеческое общество (мир, человечество) в целом, воспринимаемые обычно в своих геополитических и национально–государственных измерениях (своя страна и другие страны). Общество познается людьми как совокупность общественных отношений, в которые они включены, поэтому различные уровни и виды такого рода отношений образуют центральный объект когнитивных установок социально–политической психологии.
| Когнитивные компоненты | Ценностные компоненты | Аффективные компоненты |
| 1. Типология общественных систем: капитализм–социализм, свободное общество–демократия–тоталитаризм, индустриальное и постиндустриальное общество; общество и природная среда | Общие идеологические (мировоззренческие) ценности: оптимальный общественный строй, свобода; порядок, стабильность и дисциплина, «естественная» иерархия статусов и власти; демократия представительная и «прямая», равенство, социальная справедливость; материальные (потребительские) и постматериальные ценности; консерватизм, реформизм, радикализм, терпимость — авторитаризм, экологические ценности и приоритеты | Доминирующий вектор эмоционального отношения к общественной действительности: удовлетворенность, конформизм, рациональная адаптация, фатализм, умеренный критицизм, нонконформизм, недовольство, протест, радикальный (революционный) негативизм |
| 2. Принципы, регулирующие социальноэкономические отношения: эксплуатация, межиндивидуальная конкуренция, справедливое вознаграждение способностей и усилий; собственность | Оптимальные принципы распределения и экономической власти; установки на борьбу за групповые интересы, на социальный мир, компромиссы и сотрудничество; оптимальные формы и уровень государственного вмешательства в экономику и социальную сферу; отношение к богатству и бедности | Направленность и интенсивность эмоционального восприятия событий и явлений экономической, социальной, политической жизни, расположенные соответственно по шкалам «любовь, энтузиазм — отвращение, страх; ужас, ненависть» и «страсть — равнодушие»: уровень доверия, страха, ощущение возможности контроля по отношению к институтам власти |
| 3. Принципы, регулирующие социально–политические отношения: демократическое волеизъявление народа, власть сильных и богатых, борьба групповых интересов, социальное партнерство и сотрудничество, правовые нормы, отражающие общие интересы, произвол и насилие, роль и функции государства, партий и других общественно–политических институтов | Партийно–политические ориентации; ценностное восприятие политической сферы (заинтересованное, ангажированное, индифферентное, негативное) и институтов власти (представительных, исполнительных, судебных), политических лидеров, общественных институтов (профсоюзов, СМИ и т.д.) |
| 4. Отношения между личностью и обществом, права и достоинство личности | Права и свободы как ценности личности | Ощущения защищенности–беззащитности, достоинства–униженности, свободы–зависимости личности по отношению к институтам власти |
| 5. Социально–групповая структура общества; социально–классовая идентификация | Отношение к основным большим социальным группам: позитивное, негативное, нейтральное, амбивалентное | Эмоциональное восприятие представителей собственной и других социальных и этнических групп, государств, народов |
| 6. Национально–государственные и межэтнические отношения: место и роль своего государства на международной арене, структура международных отношений и национальные интересы, «друзья» и «враги»; межэтнические отношения внутри страны, национальноэтническая идентификация, этнические стереотипы, мир, безопасность и военная угроза | Патриотизм, национализм, этноцентризм, национальный нигилизм, «интернационализм»: установки на международную солидарность, сотрудничество, взаимопомощь; агрессивно–милитаристские, шовинистические, миролюбивые, антивоенные; отношение к «другим» государствам, этносам, конфессиональным общностям | |
| 7. Уровень стабильности макроэкономической и социально–политической ситуации, ее факторы | Относительная значимость (иерархия) проблем общества | Уровень психологической тревожности по поводу «критических» проблем общества и политики |
| 8. Факторы, определяющие экономический и социальный статус индивида, оценка возможностей | Социальные ценности, ориентирующие личностные системы потребностей и мотивационные стратегии | Эмоциональные переживания социальных отношений личности, социальных возможностей и барьеров реализации ее потребностей (интеграция в общность — одиночество, свобода жизнедеятельности — подавленность) |
В содержание этого объекта входят иерархия существующих в нем материальных и социальных статусов, отношения собственности и распределения материальных благ, отношения власти. Когнитивный компонент соответствующих установок воплощается в представлениях о богатстве и бедности, о благополучии и обездоленности, о тех, кто имеет и не имеет власти, о причинах и основах социальной и имущественной дифференциации. Их совокупность формирует знания людей о социальном и политическом устройстве общества, об его социальной структуре, о положении, роли и функции образующих его групп.
Особый вид таких установок образуют представления о роли и функциях государства — оно выступает как отдельный объект, воспринимаемый как функциональный орган общества, не обязательно совпадающий в социально–психологическом плане с государственным аппаратом как персонифицированной социальной группой. Один и тот же человек может абстрактно воспринимать государство как необходимое условие общественного порядка и стабильности, а в его конкретных представителях видеть лишь привилегированную группу, притесняющую и обворовывающую рядовых граждан.
В когнитивный субстрат социально–политических установок входят далее представления о национально–этнической дифференциации и национально–этнических отношениях людей. «Пространство», в котором находятся объекты этих представлений, охватывает как собственное общество, так и человечество в целом. В ряд таких объектов входят как отношения между «своей» и «другими» национально–государственными общностями, т.е. международные отношения, так и межэтнические отношения внутри данного общества. К этому виду установок относятся когнитивные основы национального сознания, так называемые этнические стереотипы (представления об особенностях своего и других этносов), представления о взаимоотношениях интересов различных стран, геополитические знания. Одним из важнейших источников таких когнитивных установок является историческая память, в особенности представления об исторических судьбах и роли собственного народа.
Во многих странах значительным удельным весом в структуре социально–политической психологии обладают представления о религиозной дифференциации людей и межконфессиональных отношениях. В одних странах (например, в Северной Ирландии) они практически совпадают с национально–этническими, в других (Ливан) имеют самодовлеющее значение, в–третьих, восприятие этнических различий причудливо переплетается с конфессиональной идентификацией (Индия) или даже формируется ею (в бывшей Югославии православные сербы, католики хорваты и мусульмане боснийцы принадлежат в действительности к одному этносу, но воспринимают себя как разные народы).
Совокупность рассмотренных когнитивных образований представляет собой основу, на которой формируются установки, выражающие социально–групповую ориентацию и идентификацию личности, систему представлений «мы–они». Современный человек идентифицирует себя не с какой–либо одной, а с несколькими большими общностями: с национально–государственной, региональной («Запад»), религиозной, этнической, социально–классовой, локальной («москвич»), профессиональной, культурной, корпоративной, политической, демографической («молодежь», «женщины») и т.д. Для социально–политического «слоя» его психологии имеет существенное значение не столько набор этих идентификаций, сколько их психологическая иерархия, соотносительная «сила», т.е. кем он ощущает себя в большей и кем в меньшей мере.
Продуктом всей системы социальных представлений и идентификаций является оценка человеком собственных жизненных возможностей. Она строится на основе его знаний об общественных отношениях и социально–экономической ситуации в стране, о положении той группы или групп, с которыми он себя более всего идентифицирует или на которую ориентируется, стремясь в нее проникнуть. В эту оценку включается и представление об уровне стабильности макроэкономической и политической ситуации, определяемое как внутренними, так и международными факторами. Индивидуализированная оценка возможностей складывается в результате взаимодействия всех этих видов социальных знаний с «уровнем Я», т.е. с оценкой человеком собственных сил и способностей.