Чтение онлайн

Итак, в своей теории социального конструирования реальности П. Бергер и Т. Лукман вышли на глубинные пласты социального контроля, хотя и не ставили такой задачи. По замыслу авторов, эта теория интерпретирует специфику знания в социальном аспекте. «Социология знания понимает человеческую реальность как реальность социально сконструированную» [2,76]. Можно сказать, что социальное конструирование реальности, по Бергеру и Лукману, представляет собой своеобразное додумывание, придумывание, мысленное переструктурирование окружающего нас мира. Идея здесь состоит в том, что мы живем в мире, который существует объективно, независимо от нас. Однако нам он известен только в какой-то своей части, в определенных ракурсах. Что-то известно лучше, что-то хуже, что-то вообще не известно. Чем шире социальный опыт, тем более определенны наши представления о реальности, тем больше социальной обоснованности в нашем «придумывании мира». Но эта линия размышлений над эффектами социологии знания не могла не привести к более точному представлению о том, как действуют механизмы социального контроля на когнитивном уровне, а затем и о том, как вообще устроен социальный контроль.

Теория Бергера—Лукмана позволяет прояснить целостность нашего восприятия реальности, хотя любому более или менее понятно, что его знания о мире неполны. И в то же время рядовой человек обычно не задается вопросом о том, что представляет собой реальность и насколько ей соответствует его знание. В самом деле, в любом возрасте и при любом уровне практических знаний, образованности, начитанности и т. п. мы воспринимаем свой обыденный мир целостным, завершенным. Почему? Потому что мы на основе имеющихся неполных данных конструируем его в своем сознании, и эта конструкция позволяет нам достаточно уверенно действовать и оценивать действительность. Конструкция мира тогда оказывается успешной, когда ожидания от него более или менее совпадают с тем, что появляется в жизни, что представлено нам как ситуация. Дело, следовательно, не в полноте исходной информации, а в значимости той ее части, которая позволяет принять верное решение.

Чем же ценен предложенный Бергером и Лукманом подход в теоретико-методологическом ключе? Во-первых, он и эмпирически, и теоретически обращен к повседневности, являющейся для социологов наиболее сложным полем наблюдений и интерпретаций. Во-вторых, он направлен против теоретической эквилибристики с «системами», их «динамикой» как чем-то мыслимым вне субъективной человеческой составляющей. В-третьих, в методологическом плане концепция Бергера и Лукмана опирается на диалектику, приоритет введения которой в социальную мысль авторы признают за Марксом. В-четвертых, Бергер и Лукман «заново открывают» такое социологическое понятие, как «целостный социальный факт». Наконец, в-пятых, при таком понимании социологической проблематики она вновь возвращается в первоначальное лоно философской мысли, но на ином уровне и с иным назначением.

Представление феноменологической социологии, свойственное и концепции П. Бергера и Т. Лукмана, о том, что повседневный мир в действительности воспринимается как зонально разделенный (знакомое приближено, незнакомое удалено), близко к тезаурусному подходу, который позволяет понять, как идет формирование границ социальности (следовательно, и социального контроля) в общественном, групповом и индивидуальном сознании.

«Тезаурус» – понятие, широко используемое в различных науках. В Древней Греции тезаурусом (thesauros) называли сокровище, сокровищницу, запас. И в научной терминологии нашего времени – в лингвистике, семиотике, информатике, теории искусственного интеллекта и других областях знания – этим понятием обозначают некоторое особым образом оформленное н а к о п л е н и е.

В одних случаях подчеркивается п о л н о т а тезауруса (например, как особого типа словаря, в котором представлены лексические единицы во всей полноте их значений). В других на первый план выдвигается построение тезауруса по иерархическому принципу. Отсюда берет начало понимание тезауруса в информатике и теории искусственного интеллекта, где обращается внимание на систематизацию данных, составляющих тезаурус, и на их ориентирующий характер.

Соответственно тезаурус может быть представлен как полный систематизированный состав информации (знаний) и установок в той или иной области жизнедеятельности, позволяющий в ней ориентироваться. Через понятие тезауруса мы получаем возможность интерпретировать некоторые хорошо известные, но неясные факты.

Факты из истории нашей страны, в частности, свидетельствуют: даже самая надежная система передачи социальных практик от поколения к поколению путем социализации время от времени дает крупные сбои. Подобным сбоем в социализации было сначала установление советской модели социализации, а затем ее разрушение. И на первое, и на второе потребовалось всего 10–15 лет, хотя очевидно, что социализационный процесс в своей основе крайне консервативен и только поэтому обеспечивает воспроизводство всей системы общественных отношений. Если правилом является консерватизм этого процесса, то каким образом единовременно и в массовом масштабе сменяются социализационные практики? Очевидно, что более всего чувство растерянности перед новой ситуацией испытывает старшее поколение (как целое), определяющая роль которого в передаче социального опыта – по крайней мере в отдельных, но очень существенных сегментах общественной жизни – утрачивается.

Другая группа труднообъяснимых фактов относится к динамике ценностей. Ряд исследований показал, что в иерархии ценностей россиян быстро произошли значительные изменения. В то же время возникли парадоксы. Один из наиболее заметных состоит в том, что исследования фиксируют огромный рост доли верующих среди россиян, особенно молодых, однако в значительном числе случаев это не подтверждается включенностью в религиозные практики. Подобного рода квазиидентичности выявляются и в отношении других ценностей.

По всей видимости, индивидуальные тезаурусы строятся в рамках социализации из элементов тезаурусных конструкций. В обществе сосуществуют несколько тезаурусных конструкций с разной степенью актуальности (т. е. степенью распространенности, нормативности, формализации); соответственно и на индивидуальном уровне возможно сосуществование нескольких тезаурусов и выстраивание тезауруса с подвижной иерархией элементов. Актуальность, актуализация и утеря актуальности тех или иных тезаурусных конструкций обусловлены объективными социальными процессами и субъективным определением ситуации (на различных уровнях социальной организации). Социализационные практики обеспечивают передачу и актуальных, и неактуальных тезаурусных конструкций, из которых строятся тезаурусы. Таковы основные положения, позволяющие увидеть в тезаурусе такую организацию информации у индивида, которая теснейшим образом связана с его местом в обществе, в макро– и микросоциальном пространствах. Возникающая в ходе социализации комбинация элементов (сведений, моделей поведения, установок, ценностей и т. д.) выстраивается из фрагментов тезаурусов з н а ч и м ы х других. Эти фрагменты сами несут в себе следы более ранних тезаурусных образований, также воспринятых от значимых других иного поколения.

Сцепление тезаурусных конструкций в тезаурусы обусловлено задачами ориентации в социальном пространстве – времени. Ось иерархической организации тезауруса лежит в иной плоскости, нежели в систематическом своде человеческих знаний, который сохраняется, видоизменяется, дополняется в формах науки. В науке систематика строится по определенному логическому основанию, отвечает требованиям объективности, непротиворечивости, соотношения общего и частного и т. д. Оси в системе координат тезауруса строятся на разделении «своего» и «чужого». В этом главное отличие тезаурусной модели построения знания от модели научной: тезаурус обладает своеобразным свойством структуры информации; иерархия в его пределах строится н е о т о б щ е г о к частному, а от «своего» к «чужому». «Свое» выступает заместителем общего. Реальное общее встраивается в «свое», занимая в структуре тезауруса место частного. Все новое, для того чтобы занять определенное место в тезаурусе, должно быть в той или иной мере освоено (буквально: сделано своим). В тезаурусе знания сплавлены с установками и существуют по законам ценностно-нормативной системы. Назначение тезаурусной организации знаний состоит в ориентации человека в окружающей среде, тезаурус – когнитивная основа повседневных социальных практик. Опираясь на тезаурусную конструкцию, человек включается в те или иные события или создает их либо избегает нежелательных событий в зависимости от того, какой жизненной стратегии он придерживается, что для него считается нормальным, приемлемым, благим, прекрасным и т. д.

Но надо учесть, что этот ориентационный механизм может действовать по-разному в зависимости, во-первых, от того, что в социологии называют социальной дистанцией, и, во-вторых, от того, на каком уровне социальной организации человеческой жизни (мы говорим: на каком уровне социальности) происходят важные для человека события.

Сначала о социальной дистанции. Родоначальник феноменологической социологии А. Шюц предложил теоретическую схему, согласно которой каждый индивид выступает как центр, вокруг которого группируются все другие люди, составляя непрерывное множество – к о н т и н у у м. От индивида-центра до каждой точки континуума расстояние измеряется социальной дистанцией. Вот как ее характеризует З. Бауман: