Чтение онлайн

– То есть, не нами коррумпированных... Ха! А что шумиха в самом Токио?

– Представлена как действия террористов. Японская сторона верит в это так же, как обыватель. Или делает вид, что верит, сэр. Эта версия позволила списать убитых. Погибли, уничтожая террористов.

– В Старом Токио.

– Так точно, сэр. Предположительно, именно этот район будет в центре интересов Восьмого отдела в дальнейшем.

– Вот оно как... Стоило лишь заставить япошек пожертвовать своими... Так. Ладно, что насчет "Доспехов"?

– Выжившими членами научной группы предоставлены ценнейшие данные о действиях "Доспехов" в боевых условиях. Единица под управлением лейтенанта Канзаки обезвредила единицу К-68 в рукопашной схватке.

– Вот это уже интересно. Премируйте лейтенанта.

– Э... Сэр, незадолго до инцидента был прислан запрос с переводом лейтенанта Канзаки в Восьмой отдел. Запрос был удовлетворен вчера.

– Так, - снова произнес на выдохе шеф.
– Так... Вот оно как... Кто подавал запрос?

– Это был...
– адъютант молил Всевышнего не посылать ему сегодня сломанных конечностей.
– Это был сотрудник Восьмого отдела сэр. Ватанабэ, сэр.

– Т-а-а-а-ак, - шеф забарабанил пальцами по столу.
– Значит, это опять он... Ему пришили утерю одного из "Доспехов"?

– Никак нет, сэр, - подрагивая всем телом, продолжал адъютант.
– Повреждения единицы не критичны, она подлежит восстановлению в кратчайшие сроки, а потому взыскание не будет наложено.

– А как же мой погибший сотрудник? Лейтенант... как его там?

– Риварес, сэр. Официально лейтенант считается погибшим при несчастном случае во время полевого тестирования, сэр.

– Та-а-а-ак... Ты хочешь сказать, что этих гребаных Инквизиторов не за что ухватить?

– Так точно, сэр. Более того, с Ватанабэ снято прошлое взыскание, сэр.

– Та-а-а-ак... За какие заслуги?

– Обнаружение и доставка двух Наследников, сэр. Это неофициально, но ходят слухи, что оба были успешно инициированы во время инцидента.

– Так... Вот, значит, как... Так...

Мужчина поднялся из-за стола. Адъютант, ожидая собственной участи, молитвенно вознес глаза к потолку.

– Значит, мой лучший друг Артур отнял у меня Токио, получил доступ в одну из закрытых нам зон отчуждения, не получит по шапке за гибель моих людей, а вместо них получит в свой список заслуг еще двух Наследников? Так получается? А его протеже сможет свободно ошиваться в столице? Так?

– Так точно, сэр...

– Так, - довольно протянул гигант. И, слыша, как трещит по швам дорогой, пошитый индивидуально костюм, размахнулся. Огромный волосатый кулак ударил прямиком в переносицу безвольно застывшего помощника, накрепко нокаутировав бедолагу. Субтильный молодой человек свалился под ноги начальнику. Тот, потрясая в воздухе разящей дланью, молча ругал кого-то, на чем свет стоит.

Артур Хендрикс тушил сигарету в чашке с кофе уже третий раз за вечер. Работы все еще предстоял непочатый край, и ароматный напиток успел безнадежно остыть. Агнесс расстроится, но ничего не поделаешь.

Глаза быстро пробегали строчки текста на терминале, рабочие окна сменяли друг друга бесконечной чехардой. Левая рука делала выписки в старомодный бумажный блокнот, пока правая щелкала мышкой.

– Шеф, - в приоткрытую дверь просунулась белокурая голова секретаря.
– От меня нужно что-нибудь?

– Нет, Агнесс, можешь идти домой, - коротко ответил Хендрикс, не поднимая глаз.
– Я задержусь.

– Знаю, шеф, - она помедлила.
– Не забудьте, вам надо выспаться хотя бы раз.

– Ценю твою заботу о моем здоровье, Агнесс, но после Токио у меня еще меньше времени, - старик все продолжал кликать мышкой, и отсвет монитора делал его белоснежно-седые волосы синеватыми.

– Ватанабэ звонил из аэропорта. Они вылетают через двадцать минут.

– Отлично, тогда завтра с утра обоих негодяев ко мне.

– Они уже в курсе. Ватанабэ интересовался, подготовлено ли все к приему четверых человек, которых они с собой везут.

– Заботливый... Когда у нас не подготовлено было?

– Я так и сказала.

– Вот и отлично. Все, иди домой.

Сегодня в Токио был сильный ветер. С посвистами, чем-то напоминавшими молодецкое уханье, он трепал волосы, бумагу, норовил пустить по коже мурашки. Особенно сладострастно невидимый хулиган брался за женщин, пытаясь приподнять им юбки на радость похотливым мужским глазам.

Особенно хорошо у ветра получалось сейчас. Некое черное платье с длинным подолом защищали всего две руки, а потому атаковать с разных сторон было крайне удобно. Особенно в такой местности, как эта.

Канзаки стояла на летном поле и наблюдала, как в их маленький самолет заносят гроб с телом Ривареса. Его похоронят в Меркурии. Одна маленькая последняя почесть. Плакать уже не хотелось, за вчерашний день Мегуми как-то успокоилась. Да и Ватанабэ не давал возможности пореветь в рукав в одиночестве, каждые пять минут появляясь в комнате с какой-нибудь глупейшей репликой. Как ни странно, она была даже благодарна за такую назойливость.

Толстяк, как будто унюхав ее мысли, возник рядом словно чертик из табакерки.

– А как его по имени было?
– спросил он, зачем-то скрестив руки на груди и норовя от нее отвернуться.

– Феличе, - ответила Мегуми.

– Прямо как в книжке, - Сэм хмыкнул.
– Нормально себя чувствуете?

– Да, спасибо, - она убрала со щеки треплемые ветром волосы.
– Ватанабэ-сан...

– Что такое?
– он по-прежнему стоял как-то боком.

– Вы извините меня за ту истерику.

– Ну что вы...
– он неловко всплеснул руками.
– Все я понимаю. У вас есть причины на меня сердиться.

– Я все понимаю. И знаю, что случайно влезла в те дебри, в которые лучше не влезать. Но учтите, - она повернулась к неловко шевелящемуся толстяку.
– С вас правда. Настоящая.

– Как ска... Ах, ты, вредина!
– вдруг завопил Ватанабэ, разворачиваясь к Мегуми. На груди у него что-то копошилось под пиджаком. Канзаки увидела, как из-под полы высовывается черная-пречерная голова с торчащими острыми ушами и раздается родное: