Чтение онлайн

В силуэте православных храмов отчетливо видна ступенчатая пирамидальность композиции, приобретаемая благодаря многоглавости, отличающаяся от византийских храмов и от динамичных готических соборов Западной Европы. Ступенчатую пирамидальность композиции возможно интерпретировать как визуализацию процесса общения древнерусского человека с Богом. Для древнерусского человека было типично ощущение близкого божественного присутствия, потому связь с Богом осуществлялась постепенно, без экзальтированности и пафоса. Русские храмы, писал В.В. Розанов, «…никуда не устремляются своими формами, они светлы внутри, порывистость и страстность чужды нашим церковным напевам, и, в противоположность всему этому, как сумрачны, затенены католические кафедралы, какая устремленность в готике и тоскующее желание, трудно сдержанный порыв в церковной западной музыке» [26, с. 71].

Спокойствие и неторопливость русского православия, лишенного католической экзальтации, выражены в идее «лествичности» как посту-пенного восхождения человека к Богу и нисхождения Бога к человеку. Неслучайно так популярен был на Руси святой Иоанн Лествичник, написавший наставление монахам – своеобразную анатомию греха. Лествичность предъявлялась изобразительно в виде слоистой кладки фасада здания.

В русских храмах XVI века идея «лествичности» обрела наиболее яркое воплощение. В развернутой лествичной системе церкви Вознесения в Коломенском три поднимающиеся на подклет лестницы образуют входы в храм по трем сторонам света. Данная композиция древнерусских храмов визуализирует такую существеннейшую ценность древнерусской культуры, как «косность». Динамизм не был и не мог быть идеалом православного средневековья. Человек стремился избежать суеты, ценил тишину и покой, плавную красоту людей и событий. Всякое его деяние ложилось на чашу небесных весов, воздаяние считалось неотвратимым, поэтому надо было взвешивать все поступки. Пастыри учили человека жить «косно и ожидая». Косность была равновелика церковному идеалу. Это слово приобрело негативный оттенок не раньше середины XVII века, когда стало цениться все новое, то, чего раньше не было.

Во внутренней атмосфере православных храмов прослеживается монументальность и статичность. Все элементы интерьера и храм в целом священны и имеют свое символическое значение. Понимание храма как реликвария представлено и в византийских литургических толкованиях, согласно которым все пространство может быть осмыслено как совокупность реликвий Святой Земли. Апсида воспринимается как пещера Рождества, алтарная сень (киворий) – гора Голгофа, алтарная преграда – граница ветхозаветного Святая Святых и одновременно образ решетки у иерусалимского Гроба Господня, амвон – камень у входа в пещеру погребения, с которого ангел возвестил о воскресении Христа. С ранневизантийской эпохи алтарный престол истолковывался как образ Гроба Господня. На престоле православного храма стоит дароносица с преждеосвященными святыми дарами, символизирующая Христа во гробе и уподобленная важнейшему реликварию. На алтарном престоле находится и крест, в его средокрестье с древнейших времен стремились поместить частичку Креста, на котором якобы был распят Иисус. Крестмощевик не только напоминал о древе распятия и искупительной жертве на Голгофе, но и подчеркивал смысл престола как реликвария. Напомним, что, согласно церковному правилу, окончательно утвержденному на VII Вселенском соборе (787 год), в основании престола любого храма или в лежащем на нем антиминсе должны находиться подлинные святые мощи. Мощи в основании престола помещали в особом ларце, который сравнивается с Ковчегом Завета – ветхозаветным прообразом всех христианских реликвариев. Необходимо обратить внимание на важный факт: мощи в православии – это то, вокруг чего синтезируются все виды искусств. Без мощей нет храма как культового сооружения, драгоценные произведения декоративно-прикладного искусства, находящиеся в алтаре, облекают мощи святых: кресты-мощевики, антиминсы.

Образ храма-реликвария не ограничивался алтарем, многие святыни были представлены для поклонения и в других частях церкви – на аналоях-столиках и в раках-гробницах. Кроме того, с древнейших времен мощи святых вкладывали в стены, купола и столпы восточнохристианских храмов. Реликвии, вложенные в стены, воспринимались как истинные укрепления храмов, невидимая, но действенная защита. В идеальном восточнохристианском замысле реликвии должны были преобразить плоть храма, реальная материя буквально наполнялась святостью. В Древней Руси термин «мощи» прилагается как к останкам святых, так и к телу простого смертного. Становление литургической практики почитания мощей вырастало из погребального обряда как феномена «приручения смерти» [22, с. 364]. В Древней Руси существовал чин «омовения мощей» для освящения воды в случае общественной необходимости и в случае частной нужды.

Сирийский путешественник XVII века Павел Алеппский писал о святынях Благовещенского собора: «Вот названия мощей тех святых, которые мы могли удержать в памяти: лопатка Иоанна Крестителя; правая длань Евангелиста Марка и пять его перстов, которыми он начертал св. Евангелие, длань апостола Андрея, локтевая часть руки св. Стефана перводьякона, части мощей Прохора, правая часть руки Иоанна Златоуста, правая рука царя Константина Великого, правая рука мученика Феодора Тирона, глава Феодора Стратилата, глава Григория Богослова, глава мученика Евгения, глава мученика Христофора с лицом точь-в-точь как у собаки, с длинным ртом; она тверда как камень – наш ум был поражен изумлением: тут нет места сомнению! – правая рука Феодосия Великого, нога отца нашего Пимена, частицы мощей св. Киприана и Устины, частицы мощей св. Лукиана, пресвитера великой Антиохийской церкви, частицы мощей мученицы Евгении…» [28, с. 547]. Почитанием святых мощей обеспечивалось единение мира живых и мира мертвых.

Гробница святого чаще всего находилась в южной или юго-восточной части храма, вблизи иконостаса. На ее крышке имелось рельефное или живописное полнофигурное изображение святого. Рака по возможности должна была быть богато украшена. Если культ святого поддерживался светской властью, то его раку делали из серебра, а иногда даже из золота, украшали дорогими тканями и подвесными пеленами. Над крышкой раки устанавливали иконы самого святого, Христа, Богоматери, а иногда и целый иконостас. Обязательно перед ракой или иконами должны были находиться свечи и лампады. По заказу царей Федора Иоанновича и Бориса Годунова были изготовлены серебряные раки для мощей святых Петра митрополита Московского, Алексея митрополита Московского, Ионы митрополита Московского, Кирилла Белозерского, Пафнутия Боровского, Макария Калязинского и Василия Блаженного.

Значение реликвии не ограничивалось пространством храма. Носимые в разнообразных процессиях, они определяли расположение церквей и улиц, оказывая решающее влияние на сакральную топографию средневековых городов, которые в эти моменты обретали свой наивысший иконно-литургический смысл. Динамический аспект бытования святынь нашел отражение в древнерусской иконографии, зримо представившей многочисленные церковные празднования в честь обретения, перенесения и чудотворения реликвий.

В Средние века реликвии играли важнейшую роль в консолидации общества, именно вокруг них выстраивались государственно-политические концепции. Византийские императоры собирали в Константинополе реликвии Святой Земли, уподобляя свою столицу Новому Иерусалиму – избранному Граду второго пришествия Христа. Верными наследниками Византии были русские князья и цари, которые последовательно насыщали реликвиями «богохранимый град» Москву, отождествляя ее с «Третьим Римом» и «Вторым Иерусалимом». Собираемые в столице христианские святыни являлись зримым символом, подтверждавшим избранность русского народа и его высшее право на первенство в обретении «царства небесного».

Единение людей друг с другом происходило посредством общей молитвы. Эффективность этого действа зависит в большей мере от искренности чувств, с которыми человек приходит в храм, от искренности его молитвы, которая составляет основу любого богослужения. Если молитва аскета и его путь «духовного делания» сугубо индивидуальны и доступны лишь подвижникам, то церковная молитва – это молитва за всех, это коллективная устремленность людей к Богу, ощущающих себя некой целостностью перед лицом Высших Сил («миром Господу помолимся» - лейтмотив церковного богослужения). Однако соборность не снимает индивидуальной подготовленности человека к храмовой молитве, так как от нее во многом зависит эффективность культового действия.

Великим моментом православного общего моления является вынос Евангелия в так называемом малом выходе. Из Царских врат во второй части литургии – Литургии оглашенных (тех, кто готовится к крещению) - священник выносит Евангелие, которое символизирует самого Иисуса Христа, принесшего свет своего учения миру. Слово

Конец ознакомительного фрагмента.