Чтение онлайн

В какой мере эти изменения коснулись распределения ролей мужчины и женщины внутри дома? Принимают ли на себя мужчины большую ответственность за домашние дела и в воспитании детей, чем это было ранее? Факты показывают, за последние три-четыре десятилетия произошли некоторые перемены, но они весьма ограничены. Хейди Хартманн обобщила результаты исследований, проведенных в Соединенных Штатах в 1960-70-х годах [347] . Она обнаружила, что женщины, занятые исключительно домашним хозяйством, тратят на него по 60 часов в неделю. Мужчины тратят в среднем лишь по 11 часов. В семьях с маленькими детьми женщины уделяют домашним обязанностям и воспитанию детей по 70 часов в неделю. Если же мужчины тратят по 5 часов в неделю на воспитание детей, то они соответственно сокращают долю времени на другие домашние дела.

В Британии проведено значительно меньше систематических исследований, чем в США. Но они также дают сходную картину. Элстон исследовал супружескую пару врачей [348] . Результаты показывают, что врачи-мужчины имеют значительно меньше домашних обязанностей, чем их жены. Например, только 1 % врачей-мужчин регулярно ходят в магазины, готовят, делают уборку; более 80 % врачей-женщин занимаются двумя первыми видами деятельности и более 50 % — третьим. Лишь в редких случаях оба партнера освобождали себя от домашних обязанностей, нанимая уборщицу или няню. Таким образом, даже в том случае, когда женщины обладают высоким статусом и хорошо оплачиваемой работой, они стремятся выглядеть примерными матерями и хозяйками.

Исследования, посвященные принятию решений в браке, показывают, что мужчины обычно сохраняют контроль над экономическими ресурсами семьи. Именно мужчины в большинстве случаев решают, как будут организованы финансовые дела семьи. В свою очередь, это определяет многие другие аспекты семейной жизни.

Исследование, проведенное среди семей круга “белых воротничков”, позволило разделить семейные дела на “очень важные” и просто “важные”. По поводу многих очень важных дел, в частности, финансовых, решения принимаются мужьями единолично. Просто важные решения, например, по поводу образования детей, часто принимаются совместно. Но совершенно очевидно, что ни одно из решений той или другой категории не принималось женами единолично. Обычно женщины брали на себя ответственность только за те решения, которые оба партнера рассматривали как тривиальные, например, выбор отделки квартиры.

Очень часто власть в семьях принадлежит женщинам, но осуществлять свое влияние они могут преимущественно косвенным путем. В то время как мужчина в семейных делах может вести себя самоуверенно, женщина стремится замаскировать всякую власть, потому что это выглядело бы как нечто незаконное. Если женщина хочет поступить по-своему, она может либо “пилить” мужа, либо искать способы “обойти” его. Хотя мужчины и могут использовать сходные способы, все же в основном они имеют возможность утверждать свои права более прямо. Сглаживание подобного неравенства происходит чрезвычайно медленно.

За последние тридцать лет количество разводов значительно увеличилось, одновременно уменьшается осуждение разводов. На протяжении многих веков брак на Западе был практически нерасторжимым. Разводы допускались лишь в особых случаях, таких, как неспособность к нормальным брачным отношениям. Некоторые страны, например Испания, так и не признают права на развод. В Ирландии на референдуме 1986 года большинство проголосовало против разрешения разводов. Тем не менее, запрещение разводов — явление довольно редкое. Большинство стран довольно быстро пришло к тому, чтобы сделать развод более доступным. Практически во всех индустриальных странах принята так называемая состязательная система. По этой системе для получения развода одной из сторон достаточно выдвинуть против другой обвинение (например, в жестокости, недостатке внимания или измене). Первые “независимые от вины” законы о разводах были приняты в ряде стран в середине 60-х годов. С тех пор многие западные государства шли по одному и тому же пути, расходясь в некоторых деталях. В Соединенном Королевстве “Акт о реформе бракоразводных дел” был принят в 1969 г. и вступил в силу в 1971 г. Он облегчил получение развода, т. к. включил положение “независимости от вины”.

В 60-е годы число разводов в Британии возрастало ежегодно на 9 % и к концу десятилетия удвоилось. К 1972 году оно снова удвоилось, частично вследствие принятия Акта 1969 г., который сделал возможным формальное прекращение множества браков, уже давно к тому времени “умерших”. С 1980-го года число разводов в какой-то мере стабилизировалось, хотя и остается по-прежнему чрезвычайно высоким [349] .

Развод оказывает все большее влияние на жизнь детей. Подсчитано, что около 40 % детей, родившихся в Соединенном Королевстве в 1970 году, до наступления зрелости в какой-то период своей жизни живут в семье с одним родителем. Но поскольку 75 % женщин и 83 % мужчин, получив развод, заключают повторный брак в течение трех лет, дети снова воспитываются в семье. В Британии только 2 % детей в возрасте моложе 14 лет живут сегодня с одним родителем.

Рис. 9. Рост числа разводов в Англии и Уэльсе в 1971–1985 годах с учетом числа детей и их возраста. Источник: Socialtrends. London, 1987. P. 51.

Показатели числа разводов, как правило, не являются прямыми индикаторами неудач в браке. С одной стороны, к разведенным не относят людей, которые живут отдельно, но формально не разведены. Более того, люди, несчастливые в браке, часто предпочитают оставаться вместе — потому что верят в святость брака, либо озабочены финансовыми и эмоциональными последствиями разрыва, либо хотят остаться вместе, чтобы создать детям “нормальную” семью.

Почему же развод становится все более распространенным? Можно привести несколько факторов. За исключением очень малой доли крайне богатых людей, брак сегодня перестал быть связью, имеющей целью передать собственность и свой статус другому поколению. По мере обретения женщинами экономической самостоятельности брак — все реже следствие необходимости экономического партнерства, как это было когда-то. Общий рост благосостояния приводит к тому, что в случае неудовлетворенности браком устроить свою собственную жизнь теперь значительно легче. Кроме того, разводы теперь уже не несут на себе позорного клейма, и в какой-то степени это их стимулирует. Еще един важный фактор — растущая тенденция оценивать брак в терминах уровня личностного удовлетворения, приносимого им. По всей вероятности, рост числа разводов связан не с глубоким разочарованием в браке как таковом, а с усиливающимся стремлением превратить его в полнокровный союз, приносящий удовлетворение.

Чрезвычайно трудно установить баланс между социальными преимуществами и социальными издержками высокого уровня разводов. Большая терпимость к разводам означает, что пары могут разорвать не удовлетворяющие их отношения, не подвергаясь социальному остракизму. С другой стороны, разрыв брачных отношений почти всегда влечет за собой стресс и может создать финансовые затруднения для партнеров.

Дайана Вагэн исследовала отношения партнеров во время развода [350] . Она провела серию интервью со 103 недавно расставшимися или разведенными парами (в основном из среднего класса) с целью обрисовать переходный период — от совместного проживания к раздельному. Понятие “разъединение” означает переход от длительных совместных интимных отношений к жизни поодиночке. Обнаружено, что во многих случаях периоду физического расставания предшествует социальное разобщение, когда по крайней мере у одного из партнеров появляется новый жизненный стиль, его начинают интересовать другие занятия, появляются новые друзья, к которым другой не имеет никакого отношения. Это влечет появление секретов друг от друга, в особенности, когда речь идет о любовных отношениях.

Согласно исследованию Вагэн, разъединение на первых порах не является преднамеренным. Один индивид — инициатор по терминологии Вагэн — менее удовлетворен существующими отношениями, чем другой, и создает независимую от брака “территорию”. Перед этим инициатор некоторое время безуспешно пытается изменить своего партнера, добиться взаимопонимания, развить общие интересы и так далее. Наступает момент, когда инициатор понимает, что попытка провалилась, отношения окончательно разрушены. С этого времени он или она оказываются во власти отрицания каких-либо отношений с партнером. Вагэн предполагает, что этот процесс противоположен “влюбленности” в начале отношений, когда индивид фокусировался на привлекательных сторонах другого, игнорируя то, что могло быть менее приемлемо.

Инициаторы, серьезно допускающие разрыв, обычно широко обсуждают свои проблемы с другими людьми, “обмениваясь мнениями”. Так, они сравнивают плюсы и минусы разрыва. Выживу ли я без поддержки? Как отреагируют друзья и родители? Пострадают ли дети? Будет ли у меня благополучно с финансами? Обдумав проблемы, некоторые еще раз предпринимают попытку заставить работать старые отношения. Для тех, кто твердо решил развестись, обсуждения и обдумывания облегчают разрыв, создавая уверенность в том, что делается это правильно. Большинство инициаторов убеждается, что ответственность за свое будущее — более важная вещь, чем обязательства перед бывшим партнером.