Чтение онлайн

Основываясь на выводах Берла и Минза и на последующих работах, некоторые авторы констатировали крупный сдвиг в природе и мировоззрении больших корпораций. Управляющие, которые контролируют сегодня гигантские компании, по утверждению этих авторов, имеют интересы, отличные от интересов владельцев. В то время как вкладчики желают максимально увеличить отдачу от своих инвестиций, менеджеры более озабочены ростом корпорации и ее имиджем во внешнем мире. Высказывалось предположение, что, как следствие, крупные корпорации стали более “ответственными”, чем раньше, поскольку роль в обществе занимает их так же, как и получение прибылей. Тем не менее, обоснованность этого взгляда сомнительна. Многие управляющие фактически владеют значительной долей акций своих компаний и других корпораций, и прежде всего они хотели бы получить от этого отдачу. Доходы администраторов связаны с финансовыми успехами фирмы, прибылью, которую им удалось заработать. Отвечая на вопрос о том, какие у них приоритеты, управляющие обычно подчеркивают возможность получения прибылей. Обследование 190 высших менеджеров и директоров крупных корпораций Великобритании показало, что предпочтение отдавалось “максимизации роста общих (валовых) прибылей” и “максимизации уровня отдачи капитала”. Такие цели, как “служение обществу”, оказались в списке приоритетов достаточно низко [417] .

Однако трудно подсчитать, как много больших корпораций принадлежит менеджерам. Индивид (или семья), владеющий всего только 15–20 % акций, вполне может контролировать деятельность компании, если оставшаяся часть капитала распределена между большим числом людей. Более того, значительная доля акций крупных компаний находится сегодня в руках других корпораций — обычно это банки, страховые фирмы и финансовые организации. Если в этих корпорациях также доминируют интересы вкладчиков, то вся группа фирм может контролироваться акционерами, а не управляющими. Тем не менее общее мнение таково, что большинство самых крупных корпораций контролируется управленцами [418] .

Влияние крупной корпорации, независимо от того, управляется она акционерами или менеджерами, чрезвычайно велико. Если одна или небольшое число фирм доминируют в отрасли, то они нередко совместно устанавливают цены, вместо того чтобы свободно конкурировать. Так, гигантские нефтяные компании обычно следуют друг другу в определении цены на нефть. Там, где одна фирма занимает командное положение в отрасли, говорят о монополии. Более обычной является ситуация олигополии, при которой доминирует небольшая группа гигантских корпораций. В ситуации олигополии фирмы способны в некоторой степени диктовать условия менее крупным фирмам, у которых приобретают товары и услуги.

В развитии сегодняшних крупных корпораций можно выделить три стадии, хотя эти стадии и перекрываются, и все три продолжают сосуществовать и сегодня. В первой фазе, характерной для XIX и начала XX века, доминировал семейный капитализм. Даже крупные фирмы управлялись либо отдельными предпринимателями, либо несколькими членами одной семьи — и затем переходили к их потомкам. К этой категории принадлежат знаменитые корпоративные “династии” Рокфеллеров и Фордов. Эти семьи владеют не просто какой-то одной крупной корпорацией, их экономические интересы очень многообразны, они стоят у руля финансовых империй.

Большинство крупных фирм, основанных кланом предпринимателей, стало впоследствии открытыми компаниями и перешло под управление менеджеров. Но элементы семейного капитализма сохранились даже в самых крупных корпорациях — например, в “Форд Мотор Компани” в США, где Генри Форд IV играет ведущую роль в управлении. Среди мелких фирм, магазинов, управляемых своими владельцами, небольших водопроводных и малярных предприятий семейный капитализм продолжает оставаться ведущей формой. Некоторые их этих фирм также являются “династиями”, но уже малого масштаба. Магазин, например, может оставаться в руках одной семьи два или более поколений. Тем не менее сектор мелкого предпринимательства крайне нестабилен, банкротства там обычны, и доля фирм, принадлежащих одной и той же семье долгое время, в этом секторе незначительна.

Семейные корпорации — это отнюдь не всегда агрессивное выкачивание прибылей. Некоторые владельцы практиковали “патриархальное” отношение к своим работникам, материально поощряли их, помогая с жильем и деньгами, — помощь, о которой большинство фирм сегодня и не помышляют. Иногда интересы семьи ставились выше интересов компании, и кто-либо из родственников, известный своим безразличием к бизнесу и отсутствием компетенции, мог, тем не менее, занять в фирме ведущее место.

В крупных корпорациях семейный капитализм был практически полностью замещен управленческим капитализмом. По мере того как менеджеры приобретали все большее и большее влияние вследствие появления очень крупных фирм, предпринимательские семьи были вытеснены. Этот результат можно описать как “замещение роли семьи в компании на главенство компании как таковой” [419] . Корпорация становилась более четким экономическим образованием, имеющим приоритеты, отличные от интересов основавшей ее семьи. Когда-то семья определяла судьбу фирмы, но теперь даже там, где семейные связи сохранились, совершенно обычна обратная ситуация. Сохранение прибылей компании, обеспечиваемое ее управленческим корпусом, определяет ту долю доходов, которая остается членам семьи. Разница была установлена опытным путем: обследовав 200 крупных промышленных корпораций, Майкл Аллен обнаружил, что в тех случаях, когда прибыли падали, предприятия, контролируемые семьями, скорее всего не заменяли своего генерального директора, однако фирмы, управляемые менеджерами, делали это очень быстро [420] .

Сегодня управленческий капитализм частично уступил место третьему типу корпоративной системы — институционному капитализму. Этот термин связан с появлением единой сети производственного управления, занятого не только принятием решений относительно отдельных фирм, но также распространением влияния корпорации вовне. Институционный капитализм основан на развитии долевого участия корпораций в других фирмах и до некоторой степени противоположен процессу усиления контроля со стороны управленцев. Он ознаменовал возрастание важности сотрудничества между лидерами корпораций из различных компаний. Долевое участие этого типа нередко передает действенный контроль от управляющих к фирмам. Одной из главных причин распространения институционного капитализма является изменение типа инвестиций, которое произошло в течение последних тридцати лет. Все чаще рядовые представители населения инвестируют средства в жилищно-строительные кооперативы, кредитные общества, страховые и пенсионные фонды и другие финансовые организации, которые, в свою очередь, вкладывают их сбережения в промышленные корпорации.

Большинство крупных корпораций сегодня является транснациональными, они действуют на международной основе, имея свои конторы и заводы во многих странах. Эти аспекты деятельности корпоративных предприятий рассмотрим более детально в главе “Глобализация социальной жизни”.

Изучая труд и экономику, нельзя уделять внимание только тем, кто имеет стабильную, постоянную работу. В любой период лишь меньшинство взрослого населения относится к оплачиваемой рабочей силе. Молодежь, пожилые люди, значительная часть женщин, те, кто живет на незаработанные доходы, и безработные — все они оказываются вне этого меньшинства. Не исключено, что большинство таких людей, работают не меньше, а даже и больше тех, кто имеет постоянные оплачиваемые должности. Дети и студенты колледжей работают на занятиях, старики ухаживают за своими домами и садиками, а домашние хозяйки заняты домом и детьми (у них может быть и временная оплачиваемая работа). Лишь у незначительного меньшинства богатых людей, которые могут жить на отчисления со своих инвестиций, и у гораздо большего числа безработных трудовая деятельность не является основным занятием дня. Безработица для большинства людей отнюдь не лучшее состояние. Бытие без работы, когда человек желает работать и когда у него нет средств на то, чтобы вести нормальную жизнь, создает как материальные, так и психологические трудности.

Уровень безработицы существенно колебался в течение XX века. В западных странах безработица достигла пика в 30-х годах, в Британии в то время не имело работы 20 % рабочей силы. В послевоенный период на социальную политику в Европе и Соединенных Штатах сильное влияние оказали идеи экономиста Джона Мэйнэрда Кейнса. Кейнс считал, что безработица является результатом низкой покупательной способности населения; правительства могут воздействовать на увеличение спроса в экономике, что должно приводить к созданию новых рабочих мест. Государственное управление экономикой, как полагали многие, должно было означать, что высокий уровень безработицы уйдет в прошлое. Обеспечение полной занятости стало частью государственной политики практически во всех западных странах. До 70-х годов эта политика казалась успешной, и экономический рост был более или менее устойчивым.

Однако в течение последних пятнадцати лет уровни безработицы резко поднялись во многих странах, и подход Кейнса как средство управления экономической деятельностью был почти совсем отвергнут. В течение четверти века после второй мировой войны уровень безработицы в Британии был менее 2 %. Количество безработных в начале 1990-х выросло до 12 %, несмотря на изменения в методе подсчета, ограничивающем тех, кто регистрируется как безработный, людьми, имеющими право на получение пособия по безработице.

Рис. 16. Систематика возможных состояний занятых, безработных и неработающих. Источник: Peter Sinclair. Unemployment: Economic Theory and Evidence. Oxford, 1987. P. 2.

Крупномасштабная безработица — явление, характерное для 80-х годов. Однако интерпретация официальной статистики безработицы неоднозначна. Безработицу нелегко определить. Она означает “бытие вне работы”. Но “работа” здесь означает “оплачиваемую работу” и “работу на должности”. Люди, зарегистрированные по всем правилам как безработные, могут заниматься многими другими видами производительного труда, например, окраской домов или садоводством. Многие имеют временную работу или работу на неполный рабочий день; те, кто вышел на пенсию, “безработными” не считаются. Статистика, собираемая различными правительствами, не вполне сопоставима и обычно не учитывает множество людей, которые хотели бы найти оплачиваемую работу, но не смогли этого сделать.