Содружество кольца
Шрифт:
Вдруг Фродо заметил, что к хоббичьей болтовне с пристальным вниманием прислушивается сидящий в тени у стены высокий человек необычного вида с обветренным лицом. Перед ним стояла высокая пивная кружка, в зубах у него — длинная резная трубка странной формы. Человек устало вытянул ноги в высоких сапогах из мягкой кожи, отлично сидящих, но видавших виды и заляпанных грязью, а сам запахнулся в выцветший темно-зеленый плащ из теплой ткани, хотя в зале было жарко. На лицо он надвинул капюшон, только глаза иногда блестели.
— Кто это? — улучив момент, спросил Фродо у господина Медовара. — Кажется, вы его не представили?
— Этот? — шепотом сказал в ответ хозяин, скосив в ту сторону глаза, но не повернув головы. — Да я толком его не знаю. Он один из тех бродяг, кого мы зовем Следопытами. В разговор обычно не вступает. Но если захочет, может рассказать редкую историю. Исчезнет на месяц или на год — потом снова появляется. Этой весной он то и дело через Пригорье проходил, а в последнее время пропал надолго. Как его на самом деле зовут, понятия не имею. Здесь его знают под кличкой Бродяжник. Ноги у него длинные, он быстро отмахивает любые расстояния; точно спешит, но никому не говорит, куда и зачем. Нам что запад, что восток одинаково далек, как здесь говорят, что Следопыты, что Хоббитшир, простите за вольность. Странно, что вы про него спрашиваете.
Тут Баттерса попросили принести еще пива, и последнее его замечание осталось без разъяснений. Фродо заметил, что Бродяжник уже смотрит на него, словно догадался, о чем речь. Тут же кивком головы и сдержанным жестом руки он пригласил Фродо подойти и сесть рядом с ним. Когда хоббит приблизился, он откинул капюшон, и Фродо увидел густую гриву тронутых сединой темных волос и бледное суровое лицо с пронзительными серыми глазами.
— Меня называют Бродяжником, — сказал он тихо. — Очень раз вас видеть, господин… Накручинс, если старина Баттерс не ошибся.
— Он не ошибся, — нехотя произнес Фродо, почувствовав себя очень неловко под его пристальным взглядом.
— Так вот, господин Накручинс, — сказал Бродяжник, — будь я на вашем месте, я бы не разрешил вашим юным друзьям столько болтать. Веселый очаг, пиво, случайные встречи — конечно, приятно, но, как бы сказать, — это вам не Хоббитшир. Разная публика здесь собирается. Хотя, как вы, вероятно, подумали, не мне об этом говорить, — добавил он, поймав взгляд Фродо и криво улыбнувшись. — В последнее время через Пригорье проходят странные чужаки, — продолжал он, глядя хоббиту в глаза.
Фродо вместо ответа тоже на него посмотрел, а Бродяжник вдруг переключил внимание на Пина. К ужасу своему, Фродо понял, что легкомысленный молодой Тук, воодушевленный впечатлением, которое произвел анекдот про толстого бургомистра Мичел Делвинга, острит по поводу прощального Угощения Бильбо. Он уже изобразил в лицах Речь и подходил к Потрясающему Исчезновению.
Фродо забеспокоился. Местным хоббитам эта история покажется, без сомнения, безобидной: просто чудной случай из жизни чудаков за Рекой; но некоторые (например, старый Медовар) знали больше, и, вероятно, слышали прежние разговоры об исчезновении Бильбо. Они вспомнят фамилию Торбинс, а о Торбинсе в Пригорье могли уже спрашивать.
Фродо завертелся, пробуя сообразить, что делать. Пин явно наслаждался вниманием публики и совсем забыл об опасности. Фродо вдруг испугался, как бы он, увлекшись, не упомянул про Кольцо: тогда всем крышка!
— Быстро принимай меры! — шепнул ему в ухо Бродяжник.
Фродо вспрыгнул на стол и заговорил сам. Внимание слушателей Пина разделилось.
Некоторые хоббиты посмотрели на Фродо, засмеялись и захлопали в ладоши, решив, что господин Накручинс, наконец, выпил свою норму пива.
Фродо вдруг почувствовал себя в глупейшем положении и обнаружил, что перебирает мелочи в кармане (как обычно, когда говорил Речи). Нащупав Кольцо на цепочке, он вдруг ощутил желание надеть его и таким образом выйти из положения. Правда, ему показалось, что это желание не его собственное, а наведенное кем-то или чем-то, находящимся тут же в зале. Он преодолел первое искушение, зажал Кольцо в кулаке, словно стараясь, чтобы оно не сбежало и не натворило бед. Оно его совершенно не вдохновляло. Он произнес несколько «подходящих слов», как сказали бы в Хоббитшире:
— Мы все весьма благодарны вам за гостеприимство, и смею надеяться, что мой краткий визит будет способствовать возрождению старинных дружественных связей между Хоббитширом и Пригорьем!..
После этого он запнулся и кашлянул. Теперь он стал центром внимания всего зала.
— Песню! — закричал один из хоббитов.
— Песню, песню! — закричали все остальные. — Давайте, господин гость, спойте нам что-нибудь такое, чего мы ещё не слышали!
Фродо в растерянности разинул рот и тут же с отчаяния затянул нелепую песню, которую любил Бильбо (и которой гордился, потому что сам сочинил). Песня была про трактир, наверное, поэтому Фродо ее и вспомнил. Вот она вся, а то в наше время из нее знают только отдельные слова:
Трактир под старой горкой был, Все это было встарь. Там раз трактирщик начудил: Такого пива наварил, Что слез с Луны Лунарь. А Кот хмельной в трактире том На скрипке заиграл. Уж так он струны драл смычком, Мяукал и вертел хвостом, Что мертвый бы плясал! В трактире был веселый Пес, Без смеха жить не мог, И если шутку гость принес, Пес этот хохотал до слез, Ну прямо падал с ног! Была корова там одна,— Держись, коль в пляс пойдет! Любила музыку она И враз пьянела без вина Когда играл ей Кот! Посуда вся из серебра Веселого была. В воскресный день не жаль добра — Ее начистили с утра, Такие вот дела! Лунарь за кружкой кружку пьет, За часом час летит — Хохочет Пес, играет Кот, Корова на рога встает, А серебро звенит! Лунарь еще глоток хлебнул, А небо — все светлей, Лунарь зевнул и сам под стул Скатился вдруг и там заснул, А солнце — у дверей! Тогда трактирщик поглядел На лунных лошадей: Они стояли не у дел, А их хозяин все храпел, А солнце — у дверей! Погромче джигу грянул Кот. Корова — ну плясать! Звенит посуда, Пес поет, Трактирщик Лунаря трясет, А тот не может встать! Пришлось катить им всей гурьбой На горку Лунаря. Скакали кони за толпой, Корова топала ногой, А Кот играл, что зря! До неба музыка неслась — Вот так-то было встарь! Гора от топота тряслась, Под конский пляс заброшен враз К себе домой Лунарь! Взлетела вслед одним прыжком Корова на Луну! И Пес смеялся над Котом, Который рвал своим смычком Последнюю струну! Луна за горку убралась, И на небе опять Бродяга-Солнце пялит глаз, Весьма дивясь, что в этот час Тут лишь ложатся спать!Ему громко и долго хлопали. У Фродо был хороший голос, а песня пощекотала воображение.
— Где старина Медовар? — раздались голоса. — Пусть послушает. Надо, чтобы Боб научил его кота играть на скрипке, а мы попляшем!
Они заказали еще пива и стали кричать:
— Еще раз, господин невысоклик! Давай! Еще разок!
И они все-таки заставили Фродо хлебнуть из кружки и начать песню сначала, а сами стали подпевать: мотив был всем известен, а слова они подхватывали быстро. Настала очередь Фродо упиваться успехом. Он скакал по столу, а когда второй раз пропел: «Взлетела вслед одним прыжком…», то подпрыгнул высоко вверх — и — трах! — переусердствовал. Попав ногой в поднос с пивными кружками, он поскользнулся — бум! — грохнулся со стола — бах-тарабах! — все открыли рты, чтоб расхохотаться, да так и замерли: певца не стало, он просто пропал, как сквозь пол провалился, и дырки не оставил!
Местные хоббиты вытаращили глаза, повскакивали на ноги и стали громко звать Медовара. Вся компания отшатнулась от Пина и Сэма, которые остались в углу одни, чувствуя на себе мрачные и неприязненные взгляды. Ясно, что многие стали их считать сообщниками бродячего колдуна, а кто его знает, какие у него цели и возможности! Только один смуглый пригорянин смотрел на них так нахально и понимающе, что им стало не по себе. Но вскоре он выскользнул за дверь с каким-то косоглазым южанином: он весь вечер с ним шептался. Привратник Гарри вышел сразу за ними.