Содружество кольца
Шрифт:
Вдруг Пин и Мерри, перегоняя друг друга, бегом выскочили назад из-за поворота. Оба, по-видимому, перепугались.
— Там… тролли!.. — задыхаясь, прошептал Пин. — Близко… внизу, на лесной поляне, три великана. Мы их из-за деревьев видели!
— Пойдем, посмотрим поближе, — сказал Следопыт, подымая с земли палку.
Фродо молчал, а вид у Сэма был тоже испуганный.
Солнце стояло в зените и сквозь полуобнаженные ветви бросало на поляну яркие пятна света. Путешественники остановились за деревьями и, затаив дыхание, выглянули из-за стволов. В пляске света и тени на поляне они действительно увидели трех троллей-великанов: один из них наклонился, два стояли, глядя на него.
Бродяжник, как ни в чем не бывало, пошел вперед.
— А ну, выпрямляйся, старый валун! — сказал он и сломал палку о спину нагнувшегося тролля.
И — ничего не произошло. Только хоббиты поперхнулись от изумления, а потом Фродо засмеялся.
— Вот как! — сказал он. — Забыли вы наше семейное предание. Это, наверное, те самые три великана, которых Гэндальф подловил, когда они спорили, как лучше приготовить на ужин тринадцать гномов и одного хоббита!
— Я не думал, что мы можем оказаться на том самом месте, — оправдывался Пин.
Он хорошо знал эту историю. Бильбо и Фродо не раз ее рассказывали, но он, правду сказать, не очень-то в нее тогда поверил. Да и сейчас продолжал оглядываться на каменных троллей, не уверенный в том, что они вдруг не оживут от какого-нибудь колдовства.
— Ты не только семейные предания забыл, но и вообще все, что про троллей известно, — произнес Бродяжник. — Оглянись: белый день, солнце светит, а ты в панике бежишь и пугаешь остальных байкой о трех живых троллях, которые нас ждут посреди поляны! Мог бы хоть заметить, что у одного из них за ухом птицы гнездо свили, а это для живого тролля не совсем обычное украшение!
Все дружно смеялись, Фродо ожил. Его вдохновило воспоминание о том, что первое Приключение Бильбо тоже сначала было очень опасно, а потом закончилось благополучно. Да и солнце грело хорошо, а от этого туман больше не стоял у него в глазах.
Они отдохнули тут же на поляне и пообедали в тени самого большого тролля.
— Может, кто-нибудь споет, пока солнце высоко? — предложил Мерри, дожевав свою порцию. — Мы уже давно не слышали ни песен, ни рассказов.
— С той самой ночи на Заверти, — сказал Фродо. Друзья посмотрели на него.
— Мне сегодня лучше, — добавил он. — Только петь не хочется пока. Может, Сэм пороется у себя в памяти и найдет что-нибудь подходящее?
— Ну же, Сэм! — сказал Мерри. — У тебя в голове клады, а ты скупишься!
— Ничего подобного, — ответил Сэм. — Но попробую поискать что-нибудь на ваш вкус. Есть одна песенка. Поэзией это, пожалуй, не назовешь, так — шутка. Мне ее напомнили эти каменные болваны.
Он встал, заложил руки за спину, как примерный ученик в школе, и запел:
На камне старый тролль сидел, Пустую кость глодал. Уж много лет ее он ел (А мяса не достал), И жил он в логове худом, И все ворчал он со стыдом, Что мяса не достал. Раз мимо в новых башмаках Том из трактира шел: — Эй, Тролль, что у тебя в руках, Откуда взял мосол? И вдруг узнал, что тролль глодал Кость дяди Тима, что лежал Давно в гробу сыром! — Пришлось мне кость без спросу взять, Ее украл я, но Чего ей век в земле лежать, Твой дядька сгнил давно. Другой бы вежливее был И сам мне ногу подарил, Ведь дядьке все равно! В обиде Том, на тролля зол, И в гневе он кричит: — Ты наглый вор, отдай мосол, Он нам принадлежит! Пусть дядька трупом стал давно, Но мне совсем не все равно. Как он в гробу лежит! Смеется тролль ему в ответ: — Благодари, дурак, Что кость грызу, раз мяса нет, И что не твой мослак! Твой дядька мне уж надоел, А ты как раз сюда поспел — Придешься в самый смак! Тролль к Тому тянется, а Том, От злости сам не свой, Как даст по заду башмаком, Потом как крикнет: «Ой!». Зад оказался как гранит, Башмак разбит, и палец сбит, Не шевельнуть ногой! Уж Том и охал, и кряхтел, А троллю — нипочем. Сидит на камне, как сидел, Клык точит мослаком. — Наверно, от такой еды Твердеют тролльские зады,— Решил бедняга Том. Хромая, Том спустился с гор. Едва дополз домой… А тролль один с тех самых пор Сидит в глуши лесной… Но прежде, чем поднять кулак, Ты вспомни Тома и башмак — И думай головой!— Ну, это для нас всех предостережение, — расхохотался Мерри, — хорошо, Бродяжник, что ты его палкой, а не кулаком.
— Откуда ты знаешь эту песенку, Сэм? — спросил Пипин. — Я что-то ни разу ничего похожего не слышал.
Сэм пробормотал что-то себе под нос.
— Это, наверное, его собственное произведение! — изрек Фродо. — Уже не первый раз я узнаю новенькое про Сэма Гэмджи. Сначала он оказался заговорщиком, а теперь остряком и сочинителем. Не удивлюсь, если кончишь ты колдуном или, может, воином?
— Надеюсь, что нет, — ответил Сэм. — Не хочу я становиться ни колдуном, ни воином.
К полудню они вышли на тот путь, по которому много лет назад шли Гэндальф, Бильбо и гномы. Через несколько миль Бродяжник вывел их на высокий откос над Трактом.
Тракт в этом месте отделялся от реки Хмурой и прижимался к горам, извиваясь в кустарнике и вересковых зарослях в узкой долине, ведущей в сторону Брода. Спускаясь по откосу, Бродяжник показал хоббитам камень, торчавший в траве. На нем еще можно было разобрать следы рун и полустертые тайные знаки, вытесанные гномами.
— Это, наверное, тот самый камень, который обозначал, где закопано золото троллей, — сказал Мерри. — Интересно, из добычи Бильбо что-нибудь осталось? Скажи, Фродо!
Фродо смотрел на камень и жалел, что Бильбо привез из своего Путешествия не только обычные безвредные сокровища, а и то, с чем расстаться гораздо труднее, чем с кладом.
— Ничего не осталось, — ответил он другу. — Бильбо все раздал. Он мне сказал, что не может считать своей собственностью золото, которым владели грабители.
Тракт был тих и дремал в вечерних тенях. Кажется, они были здесь одни. Но в любом случае выбирать не приходилось, и они спустились по откосу на дорогу, пошли по ней влево со всей возможной скоростью. Скоро солнце совсем скрылось за высокой скалой. С гор задул холодный встречный ветер.
Они уже собирались подыскать в стороне от дороги подходящее местечко для ночлега, как вдруг услышали звук, от которого все страхи сразу вернулись: позади кто-то скакал верхом.
Они оглянулись, но ничего не увидели, потому что Тракт в этом месте несколько раз поворачивал. Постепенно сойдя с него, путники быстро вскарабкались вверх по склону, заросшему вереском и черникой, добрались до густого орешника и спрятались в нем.
Стук копыт приближался быстро, невидимый конь легко касался копытами земли: цок-цок… Потом до них донесся еле слышный серебристый перезвон, его обрывал ветер.
— Кони Черных Всадников так не скачут, — сказал Фродо, внимательно прислушавшись.
Остальные хоббиты облегченно вздохнули и согласились, но смотрели на Тракт недоверчиво. Они так долго жили в страхе преследования, что любой звук казался им враждебным и зловещим. А Бродяжник подался вперед, нагнулся к дороге, приложив ладонь к уху, и лицо его радостно просветлело.
В наступившей темноте тихо шелестели листья на кустах. Звон сбруи и цокот копыт слышались все явственнее. Вдруг на дороге показался скачущий рысью белый конь. Его шерсть блестела в тени светлым пятном, уздечка, украшенная живыми звездами самоцветов, переливалась и мерцала. Плащ всадника развевался за плечами, капюшон был откинут, золотые волосы шевелил ветер, и Фродо показалось, что от всей фигуры и одежды всадника исходит сияние, словно пробивается изнутри.
Бродяжник выскочил из укрытия и прыжками помчался вниз по вереску к Тракту. Но не успел он добежать и крикнуть, как всадник повернул голову и натянул поводья, придерживая коня. Заметив Бродяжника, он спрыгнул на землю и побежал навстречу Следопыту, восклицая: