Чтение онлайн

Всем статьям, всем глянцевым журналам и газетам предначертано превратиться однажды в желтую труху, в кучки дряхлого мусора, подобно тем вырезкам, что висели у него на стене в коморке. Но они навсегда сохранят постыдные воспоминания об этих судорожных конвульсиях чего-то как будто навсегда сгинувшего и малозначительного, которые и вспоминать потом будет неудобно, от которых потом будут отмахиваться, как отмахиваются от подленьких грешков молодости, вычеркнутых из официальной биографии, содержащих в себе, тем не менее, нечто весьма существенное, как те неприличные садомазохистские мечты, что красноречиво изобличают душу доведенного до отчаяния невротика. Так ничего и не купив в киоске, он пересек дорогу, пока на светофоре мигал зеленый, и свернул к прямоугольным цветочным клумбам, благоухающим в прогретом воздухе лета, к которому уже добавлялись ароматы сентября.

Главный проспект встречал его дружескими объятиями. Евгений смотрел на эти бордюры, на стриженые лужайки и кустарники в парках совсем не так, как обычные горожане. За пару месяцев скитальческой жизни у него с ними возник своеобразный симбиоз. Его внимание привлекали не открывающиеся на террасах кафе, не рекламные афиши кинотеатров, не щуплые девушки с татуировками, проколотыми губами, бровями и носами, а вещи, на которые едва ли было принято обращать внимание.

Он видел, как толкутся голуби, отгоняя от сытных мест конкурентов-воробьев, как на крышах домов крохотные фигурки монтажников занимаются установкой вентиляционного оборудования. Его глаза непроизвольно пробегали по неровностям асфальта в поиске мелких предметов – брелоков, бумажников, кредитных карт и флэшек, которые тоннами валялись на улицах мегаполисов.

– Женич! – крикнул кто-то с трамвайной остановки.

Евгений обернулся и увидал, что через дорогу к нему перебегает человек, которого за потоком автомобилей было трудно разглядеть.

– Господи! Витяй, ты, что ли? – радостно махнул ему Женич. – Вот так встреча! Ты как здесь оказался?

– Вообще-то, я к тебе ехал! Ты же в личку мне письмо отправил, что вроде работу нашел. Вот я и решил узнать, где тебя теперь носит.

– Давно не виделись! – сказал Женька, крепко сжимая руку Витяя. – А эти чертовы социальные сети – какой от них толк? Фуфло какое-то, а не общение!

– Согласен. Ты куда направляешься?

– Да, я хотел в мини-маркет зайти за продуктами.

– Ну, так пошли! Ты как вообще устроился?

Они стали друг другу что-то рассказывать, вспоминать студенческую жизнь в квартире №11 в доме на улице имени легендарного командарма Красной Армии. Как сдавали экзамены в универе, как отмечали День математика и механика на кухне Аделаиды Прокопьевны, как подвешивали хлеб к гардине, спасая его от рыжих мурашей, а те все равно пробирались по веревочке в мешок с хлебом. Да, веселое было времечко! Они снова были прежними Витяем и Женькой или, может, вовсе не переставали ими быть. Так за разговорами они зашли в магазин, набрали там каких-то продуктов и пошли гулять по Набережной.

– Слушай, а где теперь математики? Наверное, сейчас всех не собрать, – спросил Женька, глядя с парапета на волны.

– Славинский, сам знаешь, компьютерным салоном заведует. Кондратий окончил аспирантуру и уехал в Москву. Алексей – в Питере. Казанова системным администратором работает.

– А мусье Царефф?

– Ему стажировку предложили на военной кафедре, сейчас служит в армии по контракту, – задумчиво ответил Виктор. – Ты прав, всем сейчас не собраться, у всех жены, дети. Кстати, у нас тоже прибавление скоро будет к семейству.

– Это что, получается, я один такой лоботряс, слоняюсь без дела?

– Ты живешь одним днем, – пожал плечами Виктор. – Не мне судить, хорошо это или нет. Со стороны кажется, что это нерационально. Раньше так жили самураи – для них тоже каждый день был как последний. Все-таки, Женич, ты Дон Кихот…

– Ладно, пошли я тебе лучше особняк покажу, куда я устроился охранником. Это, я тебе скажу, что-то с чем-то! Мигель де Сервантес был бы в восторге.

Евгений мотнул головой в обратном направлении, и они с Виктором отправились в магазинчик мужской одежды. К тому же, времени было около четырех часов. Оказалось, они проговорили так долго, что надо было уже идти закрывать магазин и отпускать Юрку, у которого, как всегда, были какие-то дела, не терпящие отлагательств. Спустившись на цокольный этаж, Евгений показал Виктору свою комнатушку с винтажными обоями, а затем, отпустив Юрку, разогрел чайник в гостиной.

– Ну, и как тебе здешний колорит?

– На вид магазин как магазин, ничего особенного. Но твоя, с позволенья сказать, комната – ты уж меня извини – полный отстой!

– Заметь, обычно постоялец платит за комнату, а мне платят за то, чтобы я в ней жил, – подняв палец вверх, добавил Женька.

– Понятно, – усмехнулся Виктор. – Дон Кихот продолжает войну с ветряными мельницами, а ведь эти мельницы делали муку – хлеб насущный для людей.

– И все же он не был сумасшедшим, этот Дон Кихот, ведь крестьяне отдавали владельцам этих мельниц большую часть урожая, так что в этом смысле мельницы, действительно, были чудовищами.

– А ты, я смотрю, все так же философствуешь, пишешь статьи. Доказать недоказуемое, чтобы постичь непостижимое? Пуанкаре, Дирак, Бергсон, Лосский, «Шесть систем индийской философии»…

Виктор перебрал книжки, лежавшие стопкой на столе рядом с ноутбуком.

– Это так, чтобы мозги не заржавели!

– Все равно, Женич, неужели ничего более подходящего не нашлось, чем работа охранником?

– Это же самый центр! И универ, опять же, рядом находится.

– Ну и что?

Евгений вздохнул, опустив глаза в пол. По его взгляду Виктор догадался, что, скорее всего, все из-за той девушки, в которую Женька влюбился в университете.

– Извини, конечно, но ведь столько времени прошло.

– Три года, – напомнил Евгений. – Скорее всего, она в академическом отпуске.

– Думаешь, она тебя помнит? Возможно, она давно замужем. Знаешь, когда обычно девушки берут академический отпуск?

– Да все я понимаю, – Евгений потер себе висок, чтобы скрыть волнение. – Просто хочу еще раз ее увидеть.

За столиком из темного стекла, на поверхности которого причудливо отображались лица друзей, вдруг установилось молчание. Он никому, кроме Витяя, о ней не говорил. Так сложилось, что говорить больше было некому – наверное, как раз потому, что они могли вот так молча посидеть и ни о чем не говорить.

– Все как в песне БГ: «У некоторых сердце поет, у некоторых болит. Он нажимает на «Save», она нажимает «Delete»», – произнес Витяй. – Помнишь, ты сказал как-то, что источник настоящих чувств находится выше течения жизни? Любовь в самом деле выше всего, это источник всего – разума, жизни, чего угодно. Она не сводится к удовольствиям, как думают тупицы, придумавшие выражение «заниматься любовью».

– Сомневаюсь, что его придумали тупицы, – сказал Женька. – Даже если придумали, они бы не смогли так успешно его внедрить в массовое сознание.

– И кто его внедрил – тайные общества? – недоверчиво улыбнулся Витяй.

– Ты уверен, что хочешь знать?

Евгений подключил ноутбук к интернету, понажимал на клавиши – и на экране появились первые кадры из кинофильма «Omen II», где по старинным улочкам на автомобиле мчится старый археолог Карл Бугенхагген под впечатлением от невероятного лика антихриста на стене Игоэля.

– Великолепный фильм, – прокомментировал Евгений, указав рукой на экран. – Режиссура, сюжет, актеры – все бесподобно подобрано! Здесь открытым текстом сказано, кем придумана реальность, в которой мы живем, хотя фильм вышел в 1979 году. Да, в наши дни так вдохновенно уже никто не снимает.