Чтение онлайн

— Да, но у них нет моей мудрости, данной богами, — он пожал плечами. — Я не хотел показаться нескромным, конечно, и я совру, если скажу, что ощущаю себя мудрым, но так говорит церковь, и я должен верить. Уверен, вы понимаете.

Александр на миг улыбнулся. Он повернулся к девушке.

— Адрианна, не разочаруй меня, — и он ушел, стражи шумно заняли места снаружи.

— Солдаты, — буркнул де Лорен, покачав головой — Клянусь, порой они путают мечи со своими…

— Преосвященство! — возмутился Морис.

— Расслабься, Морис. Церковь не позволяет мне говорить такого о себе, но ничего не говорится, что я не могу так делать с другими, — он повернулся и подмигнул гостье. — Если я не мешаю юной гостье своей речью, хотя она вряд ли впервые слышит подобное.

Виддершинс тоже невольно улыбнулась. Не таким она его ожидала увидеть.

— Я сталкивалась с такими выражениями, ваше преосвященство.

— Я так и думал. Присаживайся милая, а то у меня уже болит шея. Морис?

— Да, ваше преосвященство?

— Прошу, сделай вид, что я дал тебе важное поручение, чтобы этот разговор не ранил твою гордость, а потом покинь комнату.

Виддершинс изобразила кашель. Ей нравился юный монах, и она боялась, что заденет его чувства, если будет смеяться открыто.

— Но… ваше преосвященство, вряд ли это хорошая идея. Я не уверен, что эта… мадемуазель не опасна. А вы хотите остаться наедине.

— Я не один, Морис. Со мной боги.

Монах открыл рот, но вышел лишь сдавленный писк.

— Морис, — мягче сказал де Лорен, — иди. Если бы девушка хотела меня убить, я бы не пережил ее первый визит. И она легко могла бы убить нас обоих, а потом выпрыгнуть в окно, избежав стражи, — он улыбнулся ей. — Если хоть половина сплетен — правда.

— Но…

— Спасибо, Морис. Это все.

Морис ушел с хмурым видом.

— Такой хороший мальчик, — отметил де Лорен. — Еще пара-тройка десятков лет, и он будет так ездить. Из него выйдет хороший епископ, если я смогу его уговорить.

— Ваше преосвященство, — начала Виддершинс, не зная, как продолжать. — Я не пришла вредить вам, — она не совсем осознавала, что пальцами дергает край рукава, что жует прядь светлого парика. — Я…

— Я знаю, Адрианна. Так тебя называл Делакруа? — улыбка де Лорена не была хитрой, он просто был стариком, что знал о мире — и тебе — больше, чем ты. — Красивое имя. Могу я узнать, почему ты его сменила?

Виддершинс ожидала вопросы, но растерялась.

— Адрианну… разыскивают за ужасные преступления, ваше преосвященство. Виддершинс — просто воровка. Хоть для вас и кража плохая.

— Я не буду судить тебя. И пока мы одни, можешь звать меня Уильям. «Ваше преосвященство» уже приелось. «Простите, Ваше преосвященство», «Как скажете, ваше преосвященство». «Эй, ваше преосвященство, можете передать горчицу?».

Виддершинс рассмеялась. Звук был чистым и звонким, смыл часть тревог последних недель. Де Лорен мягко улыбнулся.

Когда ее смех затих, он заговорил снова:

— Не познакомишь меня со своим другом? — тихо спросил он.

Мышцы Виддершинс напряглись.

— Простите?

— Милая, я — архиепископ Высшей церкви, и я знаю помощь богов, обычный человек посчитал бы ее магией. Немного удачи, немного прозрения. Это не результат магии, но и не счастливый случай. Порой боги помогают мне без моего ведома. Маленькие совпадения — как, например, воровка, спасшая мне жизнь от смелого убийцы. И я знаю божественное присутствие, милая. За твоим плечом божество.

— Его… его зовут Ольгун, — Виддершинс не знала, сколько еще потрясений переживет.

— Ольгун. Он не в соглашении, иначе я бы о нем слышал.

— Вы… — она сглотнула. — Вам придется доложить на него?

Де Лорен улыбнулся.

— Поклонение языческому богу не приветствуется Священным соглашением, но не запрещено. Пока он не работает против соглашения, я не вижу повода церкви и богам считать его врагом.

Она кивнула.

— Я подобрала его… когда перестала быть Адрианной.

— Хочешь поговорить об этом, дитя?

Не зная, почему, впервые с тех пор, как поведала жуткую историю Женевьеве, она заговорила:

— Это было около шести лет назад, — начала она, голос утих, доносился из-за моря воспоминаний с далекого, но не забытого берега. — Я была карманной воровкой на улицах. Как-то раз я наблюдала за магазинами на рынке…

Клод прошел во входную дверь как можно лучше, в руках была гора посылок, он хмуро посмотрел на слуг, долго впускавших его.

— Найдите место для этого, — потребовал он, передавая посылки испуганному швейцару, предлагая выражением своего лица место, где их спрятать. Едва дождавшись, чтобы мужчина схватил груз, он повернулся и пошел по лестнице, перешагивая по две сразу.

Он нахмурился сильнее у кабинета господина. У старика точно снова найдутся дела, на которые у Клода не было времени. Но он не мог ослушаться, и он не хотел, чтобы у архиепископа что-то пошло не так…

Но Александра не было за книгами, и он не кричал на слуг. Он сидел за столом и задумчиво смотрел в пространство со странной улыбкой в уголках губ.

— Сэр? — спросил Клод, тихо закрывая за собой дверь. — Что такое?

— Ничего, Клод, — Александр повернулся к нему с улыбкой. Думаю… нам нужно сохранить этот секрет, хотя бы пока что. Пока мы все не исправим.

— Конечно, сэр. Но какой секрет?

— Она жива, Клод. Жива и, может… вернется ко мне.

Глаза слуги расширились на миг, а потом он прищурился.

— Сэр, возможно, вам стоит все мне рассказать.

Он стоял и слушал, сцепив руки за спиной, чтобы Александр не видел его кулаки.

Свеча сильно дымила, плавал фитилек в пруде воска, когда девушка закончила рассказ. Она почти ничего не утаила — кроме службы Александра Ольгуну, ведь это была не ее тайна. Ее горло болело, и она была удивлена, хоть и слабо, обнаружив, что ее щеки снова мокрые.

Уильям де Лорен отклонился в кресле. Он прижимал ладони к коленям, чтобы не нарушить границы приемлемого, ведь он хотел утешить бедняжку, что так много страдала, столько трудностей и ужасов пережила.