Чтение онлайн

Подхватив ложкой остатки манного пудинга с абрикосами, она, стараясь говорить громко и внятно, произнесла:

– Открываем ротик пошире. Это для нашей киски.

– Иски, иски! – Сидевшая за детским столиком малышка отчаянно забарабанила кулачками по пластиковой крышке, однако в следующее мгновение, зажмурившись, послушно открыла рот, обнажив при этом несколько крохотных, похожих на речной жемчуг, молочных зубов.

– Вот и умница! Посмотри, какая чистая стала тарелка.

В ответ раздалось лишь аппетитное чавканье. В этот момент в дверь позвонили.

– Кого это принесло?.. – пробормотала Кэтрин.

– Пьинесло, пьинесло, – старательно повторила вслед за ней девочка.

– А ты, девочка, похоже, уже выросла из своих башмачков, – проронила Кэтрин, направляясь к двери. – О нет! – пробормотала она, припав к смотровому глазку.

Звонок повторился. На сей раз, когда Кэтрин знала, кто стоит за дверью, ей послышалось в этом резком звуке что-то нетерпеливо-раздраженное. За те несколько дней, которые Кэтрин вынуждена была провести с этим человеком в "Хоквуд армс" в Дербишире, она успела заметить, что терпеливым его никак не назовешь.

Она открыла дверь. По крайней мере, у него хватило вежливости изобразить виноватый вид.

– Привет! – Одет он был как всегда неопрятно, однако рубашка была чистая, разве что неглаженая. Кэтрин не могла взять в толк, почему он настойчиво таскает одну и ту же чудовищную клетчатую куртку. Может, хочет таким образом обратить на себя внимание? Или ему просто лень открыть гардероб и выбрать что-то другое, если у него вообще есть гардероб! Кэтрин отметила, что куртка в тот день выглядела еще более нелепой из-за того, что за спиной у него висел какой-то дурацкий рюкзак.

– Привет, привет, – сказала она. – Ты как меня нашел?

– Если я скажу, по телефонному справочнику, ты же мне все равно не поверишь?

Кэтрин покачала головой.

– Это невозможно. Меня нет в справочнике.

– Мне не хотелось бы никого подставлять. – Он рассеянно разглядывал носки своих башмаков.

Однако его вид, вид нашкодившего мальчишки, не произвел на Кэтрин впечатления. В том, что касалось мужчин, она всегда была начеку.

– Ты был в редакции, – сообразила она. – Могу поспорить, что ты говорил с этой новенькой девушкой. Наверняка принялся плакаться, и она сжалилась над тобой.

– Настолько, что, прежде чем сообщить твой адрес, предложила мне чашку кофе. – Он томно, лениво улыбнулся. Кэтрин отметила, что Марк Пауэлл ничего не делает в спешке.

– Ну, заходи.

– Очень любезно с твоей стороны, – насмешливым тоном произнес он.

Кэтрин посторонилась, давая ему пройти.

– Не люблю умников. – Кэтрин закрыла дверь и навесила цепочку.

– Я тоже. Ты большая умница, что избегаешь умников.

– Послушай-ка, – сказала она. – У меня сегодня был трудный день, и я хочу пораньше лечь спать. Так что давай-ка сразу к делу.

Из кухни донесся громкий писк.

Марк Пауэлл испуганно воззрился на нее.

– У меня аллергия на кошек. Я от них весь пятнами покрываюсь.

– Это не кошка, кретин. Это ребенок.

– Боже мой! Ты часом не замужем?

– А что? У тебя гнусные намерения?

– О господи! Как тяжело иметь дело с женщиной, у которой есть чувство юмора.

– Может, это потому, что у тебя самого оно отсутствует? – Кэтрин прошла на кухню и вернулась, держа ребенка на руках. – Это Кимберли, или просто Ким.

Марк приблизился, заглянул девочке в глаза и, взяв ее за руку, нарочито серьезным тоном произнес:

– Кимберли, меня зовут Марк. Я не очень-то нравлюсь твоей маме, хоть и принес ей красивые картинки.

В глазах Кэтрин отразилось недоумение.

– Но в последнее время мы не обращались к тебе по поводу фотографий, разве что… О нет! Неужели снова эта Трейси?..

– Нет, нет, нет. – Марк покачал головой. – Ваша новенькая здесь ни при чем. Неужели ты забыла? Когда мы были в Дербишире, я пообещал дать тебе некоторые снимки Уайдейл-холла.

– Почему же? Я не забыла. Только я думала, что ты сказал это из вежливости.

– Я никогда не бываю вежливым.

– Мне не хочется об этом говорить, но здесь я с тобой согласна. Достаточно вспомнить, каким грубияном ты себя показал, когда я взяла тебя с собой в Уайдейл. – Крепче обхватив ребенка, Кэтрин добавила: – Пойдем лучше в комнату. Стоит подержать эту кроху на руках несколько минут, и мне начинает казаться, что она весит добрую тонну.

С этими словами она прошла в уютную, со вкусом обставленную гостиную.

– А у тебя здесь очень мило, – сказал Марк; он снял рюкзак и бросил его на пол.

– Может, разденешься? – предложила Кэтрин не столько потому, что хотела, чтобы он задержался, сколько потому, что видеть не могла его кричащую клетчатую куртку.

– Пожалуй. У тебя здесь довольно тепло.

– Приходится поддерживать постоянную температуру для малышки.

– Очаровательная девочка.

– Я того же мнения.

– Сколько ей?

– Только что исполнилось два годика.

– А где же папочка?

А он не стесняется в выражениях, про себя отметила Кэтрин.

– Папочки нет. Он умер.

– Мне очень жаль. Кэтрин мрачно усмехнулась.

– Мне тоже.

Она села и посадила девочку себе на колени. Марк опустился на колени, открыл рюкзак и извлек оттуда пачку фотографий восемь на десять.

– Можешь использовать для своей статьи про Уайдейл-холл, – сказал он, протягивая ей снимки. – И позволю себе упредить твой вопрос, это бесплатно. Считай это дружеским жестом с моей стороны. Заметь, это большая честь, потому что я редко позволяю себе дружеские жесты.

Кэтрин положила снимки на кушетку рядом с собой, затем осторожно поставила девочку на пол. Та стояла, засунув большой палец в рот, и внимательно наблюдала за Марком.

Кэтрин принялась рассматривать фотографии. Снимки были первоклассные – гораздо лучше тех, которые она привезла с собой из Дербишира.

– Великолепно! – Кэтрин весело рассмеялась. – Мне особенно нравится вот эта, где развалины, и вот эти с зимним садом. Мистер Уэлдон показывал мне его на второй день. Должно быть, когда-то это был очаровательный уголок.