Твой зрачок в небесной корке,Обращенный вдаль и ниц,Защищают оговоркиСлабых, чующих ресниц.Будет он, обожествленный,Долго жить в родной стране,Омут ока удивленный, –Кинь его вдогонку мне!Он глядит уже охотноВ мимолетные века –Светлый, радужный, бесплотный,Умоляющий пока.2 января 1937
«Улыбнись, ягненок гневный – с Рафаэлева холста…»
Улыбнись, ягненок гневный – с Рафаэлева холста, –На холсте уста вселенной, но она уже не та…В легком воздухе свирели раствори жемчужин боль –В синий, синий цвет синели океана въелась соль…Цвет воздушного разбоя и пещерной густоты,Складки бурного покоя на коленях разлиты.На скале черствее хлеба – молодых тростинки рощ,И плывет углами неба восхитительная мощь.9 января 1937
«Когда в ветвях понурых…»
Когда в ветвях понурыхЗаводит чародейГнедых или каурыхШушуканье мастей, –Не хочет петь линючий,Ленивый богатырь –И малый, и могучийЗимующий снегирь, –Под неба нависанье,Под свод его бровейВ сиреневые саниУсядусь поскорей…9 января 1937
«Я около Кольцова…»
Я около КольцоваКак сокол закольцован –И нет ко мне гонца,И дом мой без крыльца.К ноге моей привязанСосновый синий бор,Как вестник, без указа,Распахнут кругозор.В степи кочуют кочки –И всё идут, идутНочлеги, ночи, ночки –Как бы слепых везут…9 января 1937
«Дрожжи мира дорогие…»
Дрожжи мира дорогие:Звуки, слезы и труды –Ударенья дождевыеЗакипающей беды,И потери звуковыеИз какой вернуть руды?В нищей памяти впервыеЧуешь вмятины слепые,Медной полные воды, –И идешь за ними следом,Сам себе немил, неведом –И слепой, и поводырь…12–18 января 1937
«Влез бесенок в мокрой шерстке…»
Влез бесенок в мокрой шерстке –Ну, куды ему, куды? –В подкопытные наперстки,В торопливые следы –По копейкам воздух версткийОбирает с слободы…Брызжет в зеркальцах дорога –Утомленные следыПостоят еще немногоБез покрова, без слюды…Колесо брюзжит отлого:Улеглось – и полбеды!Скучно мне: мое прямоеДело тараторит вкось –По нему прошлось другое,Надсмеялось, сбило ось…12–18 января 1937
«Еще не умер ты. Еще ты не один…»
Еще не умер ты. Еще ты не один,Покуда с нищенкой-подругойТы наслаждаешься величием равнин,И мглой, и холодом, и вьюгой.В роскошной бедности, в могучей нищетеЖиви спокоен и утешен –Благословенны дни и ночи те,И сладкогласный труд безгрешен.Несчастлив тот, кого, как тень его,Пугает лай и ветер косит,И жалок тот, кто, сам полуживой,У тени милостыни просит.15–16 января 1937
«О, этот медленный, одышливый простор!..»
О, этот медленный, одышливый простор!Я им пресыщен до отказа, –И отдышавшийся распахнут кругозор –Повязку бы на оба глаза!Уж лучше б вынес я песка слоистый нравНа берегах зубчатых Камы:Я б удержал ее застенчивый рукав,Ее круги, края и ямы.Я б с ней сработался – на век, на миг один –Стремнин осадистых завистник,Я б слушал под корой текучих древесинХод кольцеванья волокнистый…16 января 1937
«Что делать нам с убитостью равнин…»
Что делать нам с убитостью равнин,С протяжным голодом их чуда?Ведь то, что мы открытостью в них мним,Мы сами видим, засыпая, зрим –И всё растет вопрос: куда они, откуда,И не ползет ли медленно по нимТот, о котором мы во сне кричим, –Пространств несозданных Иуда?
«В лицо морозу я гляжу один…»
В лицо морозу я гляжу один:Он – никуда, я – ниоткуда,И всё утюжится, плоится без морщинРавнины дышащее чудо.А солнце щурится в крахмальной нищете –Его прищур спокоен и утешен.Десятизначные леса – почти что те…И снег хрустит в глазах, как чистый хлеб, безгрешен.
«Я нынче в паутине световой…»
Я нынче в паутине световой –Черноволосой, светло-русой, –Народу нужен свет и воздух голубой,И нужен хлеб и снег Эльбруса.И не с кем посоветоваться мне,А сам найду его едва ли:Таких прозрачных, плачущих камнейНет ни в Крыму, ни на Урале.Народу нужен стих таинственно-родной,Чтоб от него он вечно просыпалсяИ льнянокудрою, каштановой волной –Его звучаньем – умывался…19 января 1937
«Как землю где-нибудь небесный камень будит…»
Как землю где-нибудь небесный камень будит,Упал опальный стих, не знающий отца:Неумолимое – находка для творца,Не может быть другим, никто его не судит.20 января 1937
«Слышу, слышу ранний лед…»
Слышу, слышу ранний лед,Шелестящий под мостами,Вспоминаю, как плыветСветлый хмель над головами.С черствых лестниц, с площадейС угловатыми дворцамиКруг Флоренции своейАлигьери пел мощнейУтомленными губами.Так гранит зернистый тотТень моя грызет очами,Видит ночью ряд колод,Днем казавшихся домами,Или тень баклуши бьетИ позевывает с вами,Иль шумит среди людей,Греясь их вином и небом,И несладким кормит хлебомНеотвязных лебедей…21–22 января 1937
«Люблю морозное дыханье…»
Люблю морозное дыханьеИ пара зимнего признанье:Я – это я; явь – это явь…И мальчик, красный, как фонарик,Своих салазок государикИ заправила, мчится вплавь.И я – в размолвке с миром, с волей –Заразе саночек мирволю –В сребристых скобках, в бахромах –И век бы падал векши легчеИ легче векши к мягкой речке –Полнеба в валенках, в ногах…24 января 1937