Чтение онлайн

Доктор Харрис настоял на том, чтобы, последний раз дунув в шофар, я задержался на ужин. Он и еще несколько «представителей» хотели со мной побеседовать.

Поначалу я решил, что они хотят меня посватать.

— Вы женаты, ребе Луриа?

— Нет, — ответил я. — Мне кажется, я к этому еще не готов. И между прочим, я неофициальный раввин.

— Неважно, — вступил в разговор мистер Ньюмен. — Для нас вы — раввин. Мы спрашиваем, чтобы знать, не держит ли вас что-нибудь в Нью-Йорке.

— Да нет…

Теперь я понял, куда они клонят.

Они рассказали, что весь год только и думали, что о том, как бы им заполучить в свою разрозненную общину постоянного раввина со стороны.

— Наша конгрегация мне представляется в виде группы отдельных бусин, — образно выразился доктор Харрис, — и нам нужен человек, который соберет их на нитку. Мы очень на вас рассчитываем.

— То есть вы хотите, чтобы я стал ниткой для ваших бус? — Я говорил шутя, но в душе был глубоко тронут.

— Расценивайте, как вам будет угодно, — сказал мистер Ньюмен. — Мы уже заручились поддержкой членов общины. Если вы раз в неделю будете наезжать в один из наших пяти городов, то практически охватите нас всех. Думаю, мы могли бы платить вам двадцать пять тысяч в год, может, чуть больше, но не намного. Дорожные расходы вам, конечно, будут возмещаться отдельно. — Он неуверенно спросил: — Как думаете, сумеете уложиться?

Он и не подозревал, какое значение сейчас для меня имеют его слова. Если они спрашивают, хватит ли мне скромного заработка, значит, они ничего не знают о моей прежней жизни… о моей растрате. Для них я оставался чист. И одна мысль о том, чтобы оставить в прошлом свои прегрешения, делала их предложение равносильным манне небесной.

— Доктор Харрис, — тихо сказал я, — я польщен.

Раздался всеобщий вздох облегчения.

— Дэнни! — взволнованно сказал мистер Ньюмен. — Мы вам так благодарны! Вы представить себе не можете, что вы для нас делаете.

Не мог же я им сказать, что они себе тоже не представляют, что я сейчас совершаю. Как и того, что я лишь теперь понял, что собираюсь делать со своей дальнейшей жизнью.

Я не собирался становиться религиозным тяжеловесом, которому кланяются, шаркая ногами. Судить поступки других людей, самонадеянно считая себя вправе выносить вердикты.

И поклоняться золотому тельцу я тоже был не намерен.

Пускай Новый Завет и не является для меня Священным Писанием, но в нем я тоже обнаружил важные мысли. Например, такие: «Корень всех зол есть сребролюбие». И эта фраза произвела на меня тем большее впечатление, что содержится в Первом послании святого апостола Павла Тимофею, а завершается словами о том, что, предавшись сребролюбию, «некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям».

Теперь я, наоборот, приклонился назад, к вере. По той простой причине, что ощутил себя востребованным.

Стояла ранняя весна. Дебора уже третий год служила раввином. Сейчас она вела семинар, посвященный приближающемуся Песаху. Ее секретарь извинился и сообщил, что ее просит к телефону Стэнфорд Ларкин, директор школы, куда ходит Эли. Первой ее мыслью было, что с Эли что-то случилось. И она не ошиблась, только не угадала характер «травмы». Мистер Ларкин звонил, чтобы договориться с ней о встрече. Она упросила его принять ее немедленно, и он уступил.

— Он очень подвижный мальчик, — начал директор.

Имея опыт советчика в житейских делах, Дебора отлично понимала, что это эвфемизм для «хулигана».

— К тому же он чрезвычайно энергичен.

Это означало «драчун». Оставалось понять, как далеко зашел ее сын.

— В каком-то смысле, — продолжал мистер Ларкин, — меня восхищает его бесстрашие. Понимаете, он не боится драться с теми, кто вдвое больше его. Единственная проблема в том, равви, что зачинщиком всегда выступает он.

Директор рассуждал дальше:

— По опыту знаю, что, когда дети так себя ведут, это означает, что они посылают нам сигнал, пытаются обратить на себя наше внимание.

Дебора виновато кивнула.

— Что нам делать, мистер Ларкин, как вы думаете?

— Я бы настоятельно советовал показать Эли детскому психологу.

С упавшим сердцем Дебора выдавила из себя:

— Да, да, вы совершенно правы. Может быть, вы могли бы кого-то порекомендовать?

Мистер Ларкин достал из ящика стола и протянул ей листок бумаги. Там значилось имя доктора Марко Уайлдинга. Чтобы Дебора не подумала, что у разговора могло быть и другое окончание, внизу стояла точная дата и время, когда доктор Уайлдинг был готов принять ее сына.

Три часа психолог говорил с Эли. После этого еще час — с самой Деборой.

Доктор Уайлдинг положил перед собой руки, демонстрируя выпуклые мускулистые плечи футбольного форварда (в колледже он увлекался американским футболом), и огласил ей безжалостный клинический диагноз, одновременно — она это понимала — пытаясь составить мнение и о ней. От этого Деборе вовсе не стало легче воспринимать приговор.

— Вам надо настроиться на его волну, — начал он. — Вы все еще смотрите на него как на ребенка, но мальчики в девять лет уже начинают осознавать свой пол. А в психологическом отношении он уже почти мужчина. Это убедительно, Дебора?

— Думаю, да, доктор, — ответила она, своим тоном давая ему понять, что ей не нравится, когда незнакомый человек называет ее по имени.

— Мне хотелось бы знать, — продолжал психолог, — есть ли в его жизни взрослые мужчины?

— Мой брат Дэнни.

— Как часто он с ним видится?

— Раз в несколько месяцев. Главным образом, в каникулы.

— Что ж, это можно не считать, вы согласны? По утрам, когда Эли встает, никто не бреется в ванной. По выходным никто не гоняет с ним мяч, никто не показывает, как правильно боксировать…

— Он достаточно дерется на неделе, благодарю, — холодно перебила Дебора.

— Аа-а… — Доктор Уайлдинг понимающе улыбнулся. — В том-то все и дело, Дебора. Он дерется потому, что никто не учит его боксировать. Вам это кажется парадоксальным?

— Нет, доктор, — призналась Дебора.

— А вы сами? — не унимался тот. — В вашей жизни тоже нет мужчины? Полагаю, будучи раввином, вы общаетесь со множеством лиц противоположного пола.

— Да. Но именно потому, что я раввин, эти отношения носят сугубо духовный характер. Понимаете, о чем я говорю, доктор?