Чтение онлайн

Да уж, как я не люблю этого — когда велят проявить инициативу, а как конкретно, не говорят. И сидят такие в предвкушении, руки потирают. Ждут, когда инициатива начнет иметь инициатора во всяких замысловатых позах. Суки вы, товарищи начальники. С другой стороны, если я вообще дергаться не буду, то и спроса с меня никакого. Типа, я её проявил, а она не ответила взаимностью. Такое не только с женщинами бывает. Горы не всегда реагируют на твой крик как в мультике «Ну, погоди». Чаще всего никакая лавина на крикуна не сходит. Ты уже и связки сорвал, и просто задолбался, а никакой лавины, и даже прочие туристы не приходят набить тебе морду.

Но в моем случае всё чуточку иначе — если я подпишусь «крышей» к Гуревичу, то туристы придут. И попытаются набить не только морду, а всё тело в комплексе. Значит что? Значит, мы станем действовать ровно так, как мне предписано — то есть спонтанно и резко. Заодно попробую выторговать побольше и отжать у кого-нибудь какой-нибудь маленький кусочек вкусняшки. И побольше, если получится. Не зря же Долгов меня причислил к хапугам-попаданцам, у которых одна цель в жизни — грести под себя. О! Звонок. Кому-то потребовался на ночь глядя. Ну как на ночь, седьмой час пока, время детское.

— Алло.

— Привет, Алло! Жорж не рядом? — Я даже немного побаиваюсь такого оптимизма в голосе моей ненаглядной Жанны.

— Я тоже крайне рад тебя слышать. Честное слово! Что, уже устала учиться и хочешь впорхнуть в мой унылый мир, чтоб озарить его пыльцой со своих крыылышек?

— Жоооор, вот так бы слушала тебя и слушала! Умеешь сделать приятное девушке. — Чего у неё не отнять, так это искренности и тепла в голосе. Осталось только забыть, что она студентка театрального училища и рассматривает всех окружающих как «груши» для отработки ударов.

— Короче! Чего надать, боярышня?!

— Вот ты… Поехали кататься, пока осень не того.

— Не вступила в свои права? А давай. Заодно поучу тебя обращению с оружием.

— Серьезно? А зачем?

— Чтоб умела. Случись что, а ты не приделах. И глаза закрываешь там, где надо ими пользоваться.

— В тот раз ты сам мне велел их ладонями закрыть, а я, может, и не боялась совсем.

— Тот раз прошёл, надо к следующему готовиться.

— А будет, да?

— Достала уже, мы едем или не едем?

— А ты меня заберешь? Прямо сейчас?

— Прямо сейчас, так что никакого прихорашивания! Джинсы, водолазка, куртка, наушники, кроссовки!

— Зачем наушники? Какие наушники?

— Пушистые, которые тебе кто-то подарил зимой. Я не ревную, не переживай.

— Так тепло совсем, зачем они? Я даже не знаю, куда их сунула.

— Чтоб звуком не глушило. Нет, так нет. Забей.

— Что, правда стрелять будем?

— Я когда-то шутил?

— Поняла, жду. Ты поднимешься?

— Нет, из машины тебе позвоню. Ёлы-палы, какие еще варианты есть? Поднимусь, конечно. До встречи. — И я бросил трубку, чтоб прекратить этот бессмысленный обмен словами. Всё важное сказано, междометиями обменяемся при встрече.

«Беретта» всегда в полном комплекте, то есть магазин в рукоятке, второй в кармашке. Но это не тот запас, который подходит для первого знакомства с оружием. Так что еще один набиваю, и коробку «Люгеров» кидаю в сумку. Я не знаю, как, но один очень хороший человек продолжает заказывать эти патроны для учебных нужд КУОС. Я недавно заезжал, на всякий случай «украл» две картонные коробочки по пятьдесят патронов. Не потому, что мои запасы подошли к концу, а чисто для души. Тем более, что Онегин на хвост упал.

Большой начальник, оставшийся в прошлом году без моего итальянца, как оказалось был награжден чехословацким пистолетом «ЧеЗет-75» под НАТОвский патрон, но не озаботился каналом поставки патронов. По словам Пети, он из него периодически шмаляет на охоте с другими генералами, так что патроны актуальны. Вот тут я не понимаю! Оказывается, в стране Варшавского договора есть нормальный мощный боевой пистолет, обкатанный и любимый во всём мире (а я и не знал), но нам его использовать невместно! Есть оружейный стандарт, по которому богоугодными считаются только макаровские слабосилки, и всё. Становятся смешными мои потуги заразить оружейников темой перспективного личного оружия. Нафиг стараться, если маршалы Советского Союза и просто маршалы родов войск и слышать не хотят ни о чём, что не вписывается в стандарты. Удивительно, как при таком подходе у нас реактивная авиация появилась. Хотя тут понятно, её начали развивать в войну. Война она всем мозги прочищает, а как мирное время задерживается лет на двадцать, так сразу весь здравый смысл у военных и умирает. Война нет, умирать не надо — будем решать личные вопросы. Ненавижу тварей!

Успокойся, Жорж. Ты их видел много всяких и в разные времена — генералов не переделать. А расстреливать их разрешают только в военное время. Что ты можешь? Ты можешь сейчас достать Судаевский аппарат и положить его в сумку. Забавная вышла история с ним. Послевоенный польский автомат сделан в разы качественнее, чем то, что я затрофеил в свое время в Белоруссии. Настолько, что рука не поднялась над ним издеваться. А планировал я снести десять сантиметров ствола вместе с кожухом, стабилизатором и прицельным устройством. Еще хотел снять откидной приклад. А потом покрасить всё это в яркий красный цвет. Чтоб каждый видел — аляповатая фигня, отдаленно походящая на автомат. А вот рука не поднялась уродовать оружие. Опять же, если забивать стрелку с гопниками, то игрушечное оружие никого не остановит, авторитетом не задавит.

Так что нашлёпку стабилизатора я аккуратно спилил, мушку тоже «спилил» на всякий случай. Шутка — просто срезал защитные щитки по бокам от неё. Хорошего качества штампованный кожух и ствольную коробку покрыл лаком, чтоб оружие блестело, как в сказке. Чай, мне с ним не на посту стоять, не в кузове трястись. И наконец, в шахту магазина вставил пластиковый пенал подходящего размера. Вынимаешь затвор — получается абсолютно нерабочий макет весом два кило. Выглядит красиво и бестолково одновременно. Теперь его можно даже на заднее сиденье автомобиля кинуть без опаски. Первую проверку у милиции пройдет влегкую — не оружие. А чтоб вернуть функционал, нужно вернуть на место полукилограммовый затвор и вставить магазин с патронами. Еще одной причиной моих внезапных пострелушек стала мысль, что я трогал мушку — обязательно надо перепристрелять оружие. И не забыть взять рулончик бумажных мишеней. И фанерный щиток под них на подставке. И термос с чаем. Тогда и пирожные к нему. Воду, чтоб помыть руки, топорик и лопатка всегда в машине, связочка дров и самодельный «напалм» на растопку тоже. Заскакиваю в «Кондитерскую» за вредными пирожными, кидаю сумку на заднее сиденье — погнали! Кстати, за пирожными пришлось заходить с тяжелой сумкой — не след оставлять ствол в машине на улице, случаи разные бывают.

Звонок в такую знакомую дверь дома в Арбатском переулке, открывает торнадо по имени Жанна.

— Привет, Жорж!

— Елена, Марк, здоровья вам, радости! Я вашу принцессу заберу?!

— Не ори, нет никого. У нас есть еще пять минут?

— Нету, стемнеет скоро. Погнали!

— А куда?

— На Цареборисовские пруды! — Всё это набегу, на гулкой лестнице.

— Я такие не знаю! Борисовские знаю!

— Они и есть!

Сидим в машине, горячий мотор завелся моментом, также моментом мы трогаемся с места. Двадцать километров без пробок и излишнего пиетета к правилам движения. Уж точно нет нужды тянуться с установленной скоростью в шестьдесят километров. А на девяноста поездка укладывается в пятнадцать минут. По пути рассказываю историю. Не просто историю из жизни, а реально Историю с большой буквы. Про царя Бориса Годунова, который повелел на речке Городне запрудить и зарыбить большие пруды в начале семнадцатого века, про село Борисово, которое основали тогда же и назвали в его честь, то есть честь царя. Про невезучую церковь троицы Животворящей, которую несколько раз перестраивали да переносили чуть не вместе с кладбищем. И всё из-за прудов Цареборисовских, которые незаметно подползли вплотную к храму. Откуда я это знаю? Так жил рядом с речкой Городней в той Москве того будущего.

Сейчас здесь нет ничего, вернее нет ни застройки, ни людей. Совхоз «Борисовский» закрыли, начали строить микрорайон, который по непонятной мне причине разбили не вплотную к существующей городской застройке, а особняком, как на острове. Речка течет причудливой змейкой, выползая из-под каменной массивной дамбы. Кстати, тут еще недавно было даже рыбное хозяйство, когда совхоз функционировал. А сейчас в речном овражке можно устроить стрельбы без опасности кого-нибудь продырявить или быть услышанным. А даже если какие-то пацаны и поймают звук пистолетной стрельбы, то не страшно — не побегут звонить дяде Стёпе милиционеру, времена изменились, народ всё чётче дистанцируется от силовиков. Интересно, почему?