Чтение онлайн

На повороте в полутемную улочку меня окликнули какие-то ребята, и я снова засверкала пятками, держась за шапку, обещая себе, что этот поступок — если и не первый глупый поступок в моей жизни, то уж точно самый последний! Что если я сейчас упаду — то стану кричать громче сирены на машине, что увезла Артема, и тогда, может быть, меня тоже заберут в участок, где оставят до утра. Глупые мысли, согласна, но о чем только не думается, когда голову больше занять нечем!

Не знаю, чего я ожидала от отделения общественного порядка большого города, наверное, того, что даже в зимнюю ночь здание окажется освещенным и распахнутым настежь для вящей радости всех за этим самым порядком обратившихся. Но массивная бронированная дверь с надписью «Полиция» оказалась заперта, а высокие окна плотно зашторены жалюзи. Но вот фонарь над широким крыльцом действительно светил ярко, освещая у входа пару полицейских машин и двойку черных псов, дремавших у стены.

Завидев меня собаки вскинули голову, встали на лапы и с любопытством потрусили навстречу.

Ой, мамочки!

Я постучала в дверь. А заметив кнопку звонка — поторопилась позвонить.

— Э-эй! Откройте! Слышите?!

Треееееень!

Интересно, пять секунд тишины — это много или мало? Для того, кто вот-вот начнет волноваться, что ему не отвечают? Я решила, что много, особенно для девушки, возле которой присели два пса бандитской наружности, и затарабанила вновь.

— Э-э-эй! Там есть кто-нибудь?! Да откройте же!

В двери что-то заскрежетало, ухнуло-стукнуло, и в брони распахнулось окошко. Из-за решетки выглянуло сердитое лицо мужчины в годах, мелькнули форменные погоны, и кричать тут же расхотелось.

Если бы не собаки, принявшие рядом со мной стойку «смирно», я бы при виде грозных усов и кустистых бровей точно бы колобком скатилась с крыльца. А так только вздрогнула.

— З-здрасти.

— Старший прапорщик полиции — Семён Дюденко! — представился мужчина. — Чего тарабаним, гр-ражданочка? — прорычал.

Чего я тарабаню — я, конечно, знала. А вот как надлежит разговаривать с полицейскими при исполнении, да еще такими грозными с виду — не очень. До сих пор как-то не выпадало случая ознакомиться.

— По какому вопросу отделение беспокоим, говорю?!

— Извините, т-товарищ прапорщик. Мне необходимо найти человека. Очень нужно!

— Человека? — брови озадаченно дернулись. — Хотите заявление написать? Сколько времени прошло с момента пропажи? Сутки? Двое? Документы при себе есть? Какого пола пропавший? Мужчина? Женщина? Сколько лет?

— Мужчина. Молодой. К-кажется, двадцать один.

— И учтите, гр-ражданочка, что у нас тут не частный сыск, специализирующийся на отлове неверных мужей. Когда видели последний раз?

— Да нет! — я ахнула, сообразив о чем толкует полицейский. — Вы меня не правильно поняли, дядечка! Сегодня видела! Он здесь, у вас! Его только что привезли в участок после драки в «Маракане»! Ну, я и вот… пришла. Понимаете?

Глаза прапорщика сощурились. Видимо, понимали меня не очень.

— Кем приходитесь задержанному?

Я моргнула. Следом еще раз. Выдохнула чуть слышно:

— Никем.

— Счастливо оставаться!

Окошко тут же закрылось. Закрылось! То есть совсем! Я растерянно хватила ртом воздух.

— Т-то есть как это счастливо? — пробормотала. — Э-эй! Товарищ прапорщик! Товарищ Дюденко!

Открылось. Кустистые брови нахмурились.

— Нет, я прихожусь! — затараторила, боясь, что мужчина вновь исчезнет. — Очень даже прихожусь! Мы живем вместе, и вообще давно…

— Жена?

— …знакомы. Чего?

Я икнула. Еще раз. Глаза под строгими бровями буравили насквозь, и ответный кивок получился медленным, но о-очень убедительным.

Коленки мелко задрожали, сумка с плеча поползла вниз, и один из псов, обнюхивая, ткнулся носом под ягодицу. Я со страху прижала руки к животу.

— Ой!

— В положении?! — рявкнул вопросом прапорщик Дюденко.

— Д-да!

— Оставайтесь на месте, гр-ражданочка! — и окошко вновь закрылось.

Чего? Это чего я только что сказала? Я ошарашено захлопала ресницами и от ужаса сказанного погладила пса по голове. А сообразив, что натворила, прилипла грудью к двери, да так и ввалилась в помещение участка остолбеневшей Снегурочкой.

— Фамилия?

— Чья? — сумка оказалась прижатой под самой шеей, а голоса не оказалось вовсе. Я старательно откашлялась.

— Задержанного!

— С-сокольский Артем.

— Есть такой. Бытовая драка без отягчающих. Протокол задержания оформлять будем, или как?

— А?

Мужчина сунул большие пальцы за пряжку ремня и воззрился на меня, как кот на глупую мышь. Даже ус дернулся.

— Это я спрашиваю «а?». Сидят голубчики у дежурного по отделению до выяснения обстоятельств драки. Потом в изолятор временного содержания определим, до прихода следователя. Ну так как, гр-ражданочка? — Прапорщик Дюденко нетерпеливо выдохнул. — Раз уж нашли, будем за мужа штраф вносить? Или оформляем благоверного на семь суток, чтобы не буйствовал?

— А-а! Сейчас! — догадалась я. Кивнув, завозилась с сумкой, отыскивая кошелек. — Вот, возьмите! — протянула деньги. — Я уплачу штраф! Не надо на семь! Пожалуйста…

Выгребла наличность и проводила кровные тоскливым взглядом. Завтра даже шоколадку будет купить не на что! И хлеб. Э-эх! Вот она какова, оказывается, цена семейной жизни!

Дверь в приемную оказалась зарешечена, а за ней — человек в форме. Прежде чем проводить меня к дежурному, прапорщик подошел к коллеге, попросил журнал и что-то бодренько в нем записал.

— Распишитесь! — положил ручку рядом с документом. — Пр-ройдемте! — Взяв за локоток, повел длинным коридором.

— Стоять! — скомандовал у приоткрытых дверей, и я послушно застыла, снова прижав сумку к груди под самой шеей.

— Ага!

Закусила губы и затаилась, глядя, как полицейский входит в комнату. Не выдержав, трусливо заглянула в щелку.

— Пр-рапорщик Дюденко! Задержанные, кто из вас Артем Сокольский?

— Ну, я, — услышала знакомый голос, прозвучавший отнюдь не вежливо.

Ну, слава Богу! Значит, жив-здоров!

— Без «ну», молодежь! А то погну! — рявкнул усач. — Ишь ты! Дома жена в положении, девчонка совсем, а он тут вздумал по барам шататься! Порядок нарушать!

— Что?

— Не чтокай мне, Сокольский! Не в школе за партой! Встать! К тебе пришли.

— Кто?

— Жена! Которая в положении! Быстро же ты за дракой о ней забыл! Эх, парень, — мужчина понизил голос до отеческого, отчего он зазвучал еще обиднее. — Не бережешь ты свою половинку. Ночью одну по городу бегать заставляешь. Стыда у тебя нет! А еще мужик!