Чтение онлайн

— Ответим. — командир второй сотни взмахнула рукой.

Прежде чем Бреселида пришла в себя, плотная туча стрел взлетела в воздух, и тореты начали падать один за другим. Не прошло и трех минут, как на поле у разоренного кургана не осталось ни одного человека. Чуть только первые ткнулись лицами в землю, остальные, гомоня, кинулись к деревне.

— Ну ты строга-а. — протянула Бреселида, вновь выпрямляясь в седле и с силой растирая щеку. — Что нам теперь весь зимник Псаматы перестрелять? — в ее голосе слышалось недовольство. Она взмахнула рукой, и обе сотни сорвались с места, поскакав к деревне.

— А с этими что делать? — Ясина ткнула пальцем в сторону беглецов, державшихся сбоку от ее лошади.

Бреселида поморщилась.

— Ты начала грабеж деревни, значит все трофеи твои.

Ясина подняла нагайку и полоснула ею старуху по голове.

— На что мне эта рухлядь?

Ключница взмахнула руками, прижала их к окровавленному темени и застыла на месте. Через плечо Левкон видел, как она падает на траву.

— А ты держись за подпругу! — гаркнула на него сверху всадница. — Будешь хорошо бегать, останешься жив.

Отряд Бреселиды устроил настоящее побоище на подступах к зимнику. Но тех, кто остался в живых после штурма, сестра царицы приказала пощадить. Даже Ясина ничего не посмела возразить ей.

Отчасти жестокость меотянок была вынужденной, потому что арихи встретили их градом камней и стрел из-за опрокинутых повозок. Разыскав в толпе помилованных родственников Псаматы — Багмай осталась жива, Барастыру попали стрелой в плечо, но от этого еще никто не умирал — Бреселида узнала, наконец, куда делась Радка.

Она приказала всадницам двигаться на север к деревне торетов. Ясина хотела было прихватить скот, но сестра царицы запретила ей, бросив через плечо:

— Я пошутила на счет трофеев.

«Хороши шутки!» — подумал Левкон. Новая хозяйка ему очень не понравилась.

Около двух часов отряд скакал на север, и бывший гиппарх не выдержал бы дороги, если б козлоногий парень не пригласил его на круп своей лошади.

Бреселида напряженно вглядывалась вдаль. Денек сегодня выдался на редкость хлопотный, и она не ожидала от сородичей Радки ничего хорошего. Предчувствия не обманули сотницу. Деревня торетов еще не показалась из-за пологих, вылизанных дождями холмов, а на горизонте уже возникла какая-то суета. Мелькание черных точек, то пропадавших, то появлявшихся над ржавой полосой травы, заставило Бреселиду еще больше насторожиться.

— Туда! — сестра царицы вскинула нагайку. «Клянусь Иетросом, сегодня в степи толчея, как на базаре!»

Низенькие лохматые кони меотянок понеслись среди мокрой травы, и вскоре всадницы уже могли различить внушительный отряд мужчин-торетов в традиционных красных платках, узлом закрученных надо лбами. Они преследовали странную пару. Сначала Бреселиде показалось, что это два седока, скачущих на одной лошади. Но приглядевшись, она поняла, что перед нею женщина и кентавр.

— Опять жеребец бабу украл! — меланхолично бросила Ясина. — И когда это кончится?

Она хотела повести свой отряд наперерез, чтоб перехватить человека-коня и помочь преследователям, но Бреселида остановила ее. Не похоже было, чтоб женщина сопротивлялась. Напротив, она припала к торсу кентавра, крепко вцепилась руками ему в плечи и то и дело оглядывалась назад.

— Это Радка. — сообщил Элак, подъехав к госпоже. Его зрение было куда острее человеческого. К тому же юноша-пан прекрасно различал запахи и за версту чуял аромат чебреца, всегда исходивший от одежды синдийки.

Бреселида дала знак, и всадницы поскакали к кентавру. Они вклинились между беглецами и погоней как раз вовремя, чтобы отделить жертвы от преследователей.

Радка с вытаращенными от страха глазами рухнула на руки подруг. Кентавр, привезший ее, смущенно переминался с ноги на ногу, явно не ожидая такого бесстыдного внимания к своей персоне.

— Что вы натворили? За что вас преследуют? — сестра царицы встряхнула подругу за плечи. — Рассказывай! Мне сейчас говорить с твоими сородичами.

— Они убили всех кентавров. Загнали женщин по домам. Захватили власть в родах. А я убила Ганеша. Он… он… верховодил у этих скотов! — выпалила Радка, все еще цепляясь за шею Хиронида.

— Луки готовь! — коротко приказала Бреселида и развернула коня в сторону преследователей. Ей все было ясно. В степи продолжался безобразный кошмар, начало которого она застала в Дандарике, а продолжение в горах над Цемессом.

Выгоревшие брови сотницы сдвинулись к переносице. Дома, в Горгиппии, она пощадила царя, не открыв Тиргитао правду. Но здесь Делайса не было, и Бреселида обязана была навести порядок.

Две сотни хорошо вооруженных всадниц медленно развернулись к торетам, вынимая луки и вытягивая первые стрелы. А потом, как волна, идущая на стремнине против течения, понеслись вперед. Бой был коротким, преследователи не устояли после первого же дружного выстрела. Но и уйти никому не удалось: меотянки знали свое дело.

Со вторым отрядом торетов, шедшим вслед за первым, «амазонки» столкнулись у холма Кобыльей Матери. Их легко окружили и взяли в плен. Напуганные участью товарищей, люди почти не оказали сопротивления.

В деревне женщины-торетки встретили «освободительниц» угрюмо. Многие уже смирились с потерей первенства в делах и теперь горевали при виде мертвых сыновей и братьев.

— Кто поступил с тобой так? — сурово спросила Бреселида у кентавра.

— Мы уже убили Ганеша. — отозвался Хиронид. — Остальным я мстить не хочу. Зачем увеличивать зло?

— Ты добр. — недовольно бросила сотница. — Так можно все простить.

— Он мудр. — возразила Радка. — Он сын Хирона.

— Счастлива приветствовать ваше высочество. — рассеянно кивнула Бреселида. — Ну что, неумехи? — обратилась она к столпившимся посреди деревни тореткам. — Этих вам оставить? — ее хлыст уперся в сторону угрюмых пленных. Их было человек 20, не больше. — Хватит на развод?

Женщины дружно закивали и подались к своим недобитым сородичам. «Что-то мы делаем не то, — пронеслось в голове у Бреселиды. — Сейчас эти бабы ненавидят нас, а не их. В конце концов, они сами уступили власть…» — сотница оборвала крамольные мысли.

— Едемте!

Оставаться в деревне не имело смысла. Кто же отдыхает среди побежденных? «Земля занимается под ногами. — со злостью думала сестра царицы. — Нам уже негде провести ночь. Вторая деревня и в обеих нас перерезали бы, закрой мы глаза».