Соколиная охота
Шрифт:
Все было отлично: и тесто вовремя поднялось, и жаркое не подгорело, и заварной крем для «Наполеона» получился отличный. Гости ели и нахваливали хозяйку.
Надежда убирала посуду и заваривала чай на кухне.
В голове слегка шумело от усталости и выпитого шампанского. Настроение было отличным.
– «Чуть седой, как серебряный сокол, – запела она тихонько, – он стоит, принимая парад. Сколько стоил ему па-па-па-па…»
– Надежда! – Оказалось, в дверях кухни стоит самый близкий друг мужа Паша Соболев и слушает ее пение. – Надежда, откуда ты знаешь эту песню?
– Что? – переспросила Надежда, чтобы оттянуть время. – Да просто слышала когда-то.
– От кого? – требовательно спрашивал Паша, то есть Павел Петрович Соболев, профессор и доктор технических наук.
– Слушай, ну что ты пристал? – отбивалась Надежда. – Это Вертинского песня, могла же я ее слышать по радио, допустим?
– В принципе могла, – ответил Паша, – но все дело в том, что Вертинский пел эту песню несколько на другой мотив. А так пел ее только один человек – Пашка Грибов, мой тезка и очень старый приятель.
Мы с ним лет пятнадцать назад познакомились в Казахстане на испытаниях.
Надежда сообразила, что Павел Петрович Соболев был разработчиком электронного и навигационного оборудования для самолетов, стало быть, вполне мог знать Грибова.
«Не мир узок, а слой тонок!» – вспомнилась известная поговорка.
– Ну так, Надежда, когда ты видела Грибова? – не отставал Павел Петрович.
– А ты? Ты давно с ним не встречался?
– В том-то и дело, что давно, – вздохнул Паша. – Работа, знаешь, потом командировки… Звонил как-то – телефон не отвечает. А тут с месяц назад в августе проезжаю на машине в районе Парголова и вдруг узнаю – да это же Пашин дом! Дай, думаю, зайду.
Стучу, долго не открывали, выходит наконец мужик какой-то незнакомый, говорит, что знать не знает никаких Грибовых. И чтобы я уходил подобру-поздорову, не то он собаку спустит. А собака-то их, грибовская, Хаттаб! Меня узнал и не лает. Мужик видит, что я и правда знакомый, тогда и говорит, что уехали, мол, Грибовы, а куда – он не знает. И адреса не оставили.
Так скажи, Надежда, что ты про них знаешь?
– Надеюсь, у них все хорошо, – медленно проговорила Надежда, – а больше ни о чем не спрашивай…
– Надежда, брось ты свою посуду! – недовольно сказал ворвавшийся в кухню муж. – Там гости ждут!
Павел, идем!
– Нет, подожди! – заговорил было Павел, но поймал выразительный Надеждин взгляд и ушел.
Надежда выключила кран, вытерла руки и открыла форточку. Со шкафа, из-за коробки из-под кухонного комбайна послышалось чиханье – там Бейсик спасался от слишком любвеобильных гостей. Выглянув вниз, кот убедился, что в кухне нет никого подозрительного, и тяжело спрыгнул на пол.
– Хорошо, Бейсик, что ты не умеешь разговаривать, а то разболтал бы все мои секреты, – обратилась к нему Надежда.
Кот сокрушенно вздохнул и сел на привычное место – возле своей миски.