Чтение онлайн

– Как звали ту, что тебя просветила?

– Сенегонда, сеньора, – тихо произнесла аббатиса. – Я была тогда совсем девочкой и не ведала, что творю.

– Именно поэтому тебя отправили в монастырь?

– Да, сеньора. И я надеюсь, что отмолила свой нечаянный грех.

– Это не грех, Аделаида, это удача, которая выпадает на долю далеко не каждой женщины. Ты поддерживаешь связь с Сенегондой?

– Мы изредка встречаемся, сеньора.

– Что тебе нужно от Белой Кобылицы?

– Удачи для своего рода и своих братьев, сеньора. Я хочу искупить свою вину перед ними.

– Ты получишь от меня то, чего так жаждешь, Аделаида. А потом ты приведешь сюда Сенегонду. Поняла?

– Да, сеньора. Я сделаю все, что вы пожелаете.

Для Юдифи эта нежданно обретенная союзница стала воистину даром небес. А ведь она думала, что все отвернулись от нее в несчастье, даже Великая Мать, которой она столь преданно служила. Но все оказалось не так, небеса вновь протягивали ей руку помощи, когда, казалось бы, все уже кончено и для нее самой, и для сына Карла.

Аделаида оказалась расторопной помощницей. Не прошло и трех дней, как Сенегонда, облаченная в одеяние послушницы, появилась в монастыре. Впрочем, разговор императрицы с кудесницей получился непростым. Им было что предъявить друг другу. Ведь это именно Сенегонда обещала Юдифи, что удача отныне будет всегда сопутствовать и ей, и ее сыну, но не прошло и нескольких месяцев, как все рухнуло. Императрица оказалась в узилище под присмотром тюремщиков, а король Карл потерял власть.

– А разве ты не своей волей разорвала связь с богами? – спокойно отозвалась Сенегонда, присаживаясь в кресло, предложенное Юдифью.

– Каким образом?

– Для того чтобы стоял мир, мало одной удачи, нужны еще мудрость и терпение. Если все годы будут урожайными, это приведет к избытку земных благ, следовательно, к оглуплению людей. Мудрость люди получают от Нуда-Велеса, следовательно, год Гвидона должен обязательно сменяться годом Нуда. Правление твоего сына Карла будет удачным только в том случае, если его наследником станет человек, рожденный под дланью Нуда-Велеса, стараниями его первых ближников. Такова была воля богов. Так зачем же ты, Юдифь, нарушила договор, заключенный с небом? Разве не твоим попустительством был убит Лихарь Урс, прямой потомок Велеса? Разве не с твоего согласия была согнана с королевского ложа Тинберга, носящая под сердцем плод божественной любви? Никому не дано обмануть богов, Юдифь, никому не удастся взять у неба больше, чем он способен унести. Никому удача не будет дарована просто так. За все в этом мире приходится платить.

– Выходит, все потеряно, Сенегонда? – спросила упавшим голосом Юдифь.

– Теперь все зависит от ярла Воислава. Нужна искупительная жертва богу Нуду-Велесу.

– И кто будет этой жертвой?

– Это будут те, кто нарушил равновесие, дарованное небом после битвы при Фонтенуа. По-моему, они заслужили свою жалкую участь.

– А ярл Воислав услышит мой зов?

– Если на то будет воля Белобога.

Раймон Рюэрг с интересом пробежал глазами послание императрицы Юдифи своему любовнику. Он так и не понял, связывало ли этих людей что-то еще, кроме греховного пристрастия к языческим культам. Во всяком случае, обратись любая женщина с таким посланием к Раймону, он бы в ответ только плечами пожал. Интересно, почему это Юдифь решила, что удача Воислава Рерика напрямую связана с удачей Карла, и с какой же стати варяг должен в это поверить? О какой новой империи идет речь в этом письме? Выходит, правы были те, кто подозревал Рерика и императрицу в подготовке мятежа. Но неужели эти люди не понимают, что язычнику в наше время уже не стать императором? А если судить по этому письму, то дочь графа Вельпона и ее любовник не собираются отрекаться от своих греховных заблуждений. Расположения языческих богов они жаждут куда больше, чем милостей Христа.

– Ты уверена, что варяг станет помогать, Юдифи? – покосился Раймон на Сенегонду, сидевшую в задумчивости на ложе.

– Уверена, – холодно ответила та.

Да будет проклят тот день, когда Раймон связался с этой женщиной. Вот уж воистину ведьма. У Сенегонды было только одно бесспорное достоинство – умение любить. В постели этой женщине не было равных, хотя расплатой за наслаждение, получаемое на ложе, вполне мог стать пропуск в ад. Рано или поздно Раймон избавится от Сенегонды, но пока она ему нужна. Нужна настолько, что он готов рискнуть если не жизнью, то душою.

Проводив Сенегонду, Раймон направился в королевский замок, но не к королю Карлу, а к Бернарду Септиманскому, который чувствовал себя здесь полным хозяином. Дабы подчеркнуть это, он занял покои, где еще недавно обитал отец Юдифи, граф Вельпон.

Граф Бернард был не один. Кроме хозяина, в зале присутствовали еще два человека, Адалард Парижский и епископ Эброин.

– Это то самое письмо? – спросил епископ, беря в руки бумагу, положенную на стол Рюэргом.

– То самое, – подтвердил Раймон.

– Ужасно, – вздохнул Эброин и передал письмо Юдифи графу Адаларду. – Ересь разъедает Нейстрию. Ведьмы проникают даже в монастыри, вводя в соблазн неокрепшие души.

Камешек был брошен в огород графа Парижского, ибо аббатиса Аделаида доводилась ему племянницей. Именно по настоятельной просьбе Адаларда епископ Драгон возвысил монашку, согрешившую в юности, до уровня настоятельницы, но, видимо, ошибся в выборе.

– Юдифь наверняка пустила в ход свои колдовские чары, – попробовал защитить свою племянницу граф Адалард.

– Мы знаем, что это за чары, – буркнул Эброин. – До сих пор она использовала их только против мужчин, но теперь под них подпала и женщина, более того, аббатиса монастыря Девы Марии. Я не могу оставаться безучастным к разврату, сеньоры. Наказать грешниц – это мой долг.

– Я бы на вашем месте не торопился, монсеньор, – покачал головой Септиманский. – Охотясь за горлицами, мы рискуем упустить сокола.

– Ты собираешься отправить письмо по назначению? – спросил Эброин у Рюэрга.

– Да, монсеньор. Ловушка уже приготовлена, и если в нее попадется не сокол, а бык, мы все равно не останемся в накладе.

– Пожалуй, – не стал спорить епископ. – Но я надеюсь, сеньоры, что вы запомните содержание этого письма, дабы огласить его на суде.

– Можете на нас рассчитывать, монсеньор, – вежливо отозвался Бернард Септиманский, чуть скосив при этом глаза на графа Парижского, который остался невозмутимым, словно и не слышал угроз, далеко не пустых, к слову говоря, по адресу своей племянницы.

– Кого ты собираешься отправить с письмом к ярлу Воиславу? – повернулся Эброин к Раймону.

– Своего брата Гарольда.

– А где он сейчас?

– В подземелье замка Вик. Он был брошен туда по приказу короля Карла.

– Странный выбор, – нахмурился Эброин.

– Он единственный человек, которому Рерик поверит, – пожал плечами Раймон.

– А Гарольд согласится?

– Так ведь свобода лучше неволи, – засмеялся граф Септиманский.

– Как бы нам ни накликать большую беду на свою голову, сеньоры, – покачал головой граф Адалард. – А что если варяг подойдет к стенам Парижа со всей своей дружиной? Что мы будем делать тогда? У Воислава Рерика более тысячи викингов, готовых на все.

– Надо быть готовым к отпору, – поддержал графа Парижского Раймон Рюэрг. – У меня нет уверенности в том, что королева Юдифь написала варягу только одно письмо. Этих писем может быть и два, и три. В этом случае инициатива будет в руках Рерика, и мы не сможем проконтролировать ситуацию.

– Выходит, Юдифь тебе не доверяет? – спросил Бернард.

– Императрица слишком умна, чтобы вверить свою жизнь одному, пусть и очень надежному человеку.

Коварную Юдифь побаивались все сеньоры, сидевшие за столом. От этой женщины можно было ожидать чего угодно, но тем ценнее будет победа, одержанная над ней. Бернарда Септиманского, похоже, уже охватил азарт охотника, и он лично вызвался проводить Раймона в замок Вик, где сейчас хозяйничали его люди. Рюэрг не возражал, хотя и попросил графа не попадаться на глаза Гарольду.