Чтение онлайн

– Ты- мой брат. Я не смогла по-другому.

– Прости, Паша, прости, – сбивчиво пробормотал он. – А почему я называю тебя Пашей, помнишь?

– Нет.

– Врёшь, ты же запомнила. У меня же был друг Паша.

– Паша Северов. Его я помню.

– Тогда забудешь ли историю. Он ведь уехал, а я скучал? у меня никого из друзей не осталось. Мы ведь тогда не общались. Я был один, но ты подошла ко мне поближе и села рядом на лавочку.

– Почему ты грустишь? Из-за Паши? – робко интересовалась маленькая девочка.

– А тебе то что? Ты мне никто.

– Знаешь, а я всё равно тебя люблю и всегда буду любить. Если не хочешь дружить со мной, тогда я буду Пашей. Можешь так меня называть. Паша.

– Попробуем.

Из глаз Оксаны невольно потекли слёзы.

– Я долгое время мучила себя вопросом. За что? – спросила она, смотря на волны, бьющиеся через край.

– Отец сказал, что ты стала причиной смерти мамы. Но он не говорил, что хочет сделать. Паша, я не знал. Ты простила меня?

– Бог простит. И я простила.

====== “Новые обстоятельства.” ======

Полежав ещё около часа, Соколовская встала и стала выбирать себе одежду. Как никак, мама придет! А в шкафу учителя хранилось 20% её одежды. Сейчас же она была одета в рубашку Глеба, которая, надо сказать, очень ей шла. Открыв шкаф, девушка начала рассматривать ассортимент. Но внезапно сзади к ней прижалось мускулистое мужское тело.

– Полежал бы ещё, чего вскочил? – поинтересовалась школьница.

– Хочу посмотреть, что ты выберешь.

– А что посоветуешь? – спросила девушка, поворачиваясь к нему, при этом оплетая его шею руками.

– Не знаю, лично мне ты нравишься в таком виде или вообще без предметов одежды. Но другим показываться в таком виде я строго запрещаю, – подшутил Глеб.

– Дурак, – констатировала Соколовская, легонько ударяя его кулачком.

Так и прошли сборы, а уже через час девушка была в своей квартире, которую не очень-то хотела посещать после того случая. Девушка думала, что придётся долго наводить порядок, но, к удивлению, всё было достаточно убранным. Только пыль, которая осела в результате долгого отсутствия хозяйки. Значит, Андропова всё же позаботилась. “И всё-таки она не настолько плохая”, – вынесла вердикт Женя, начиная протирать пыль. Честно говоря, можно бы уже и возвращаться в свою квартиру, но как-то не хочется. Соколовская уже привыкла, что большую часть времени она проводит у Глеба, а меньшую в квартире “подруги”, которая не особо спешит домой. После скорой уборки девушка пошла в магазин за продуктами, потому как продуктов в квартире не имелось. Живёт человек в квартире, а в холодильнике пусто, странно? Ещё бы. Проделав все процедуры по освоению территории заново, девушка стала ждать маму, которая появилась через три часа после ожидания.

– Привет, доченька, – сказала женщина, проходя в квартиру.

– Привет, чего приехала? – сухо спросила Женя, у которой всё ещё имелась обида на мать.

– Жень, прости меня. Я была на взводе, на тот момент я сильно ревновала своего мужа. Пойми правильно, – объясняла женщина, усаживаясь за стол.

– Почему я должна всех понимать, м? Что ты сделала, чтобы хоть как-то наладить со мной отношения после ссоры? – поинтересовалась Женя саркастическим тоном.

– Женя, у меня трудный период. Я была в разводе, а ты знаешь насколько тяжело мне... – но договорить матери Соколовская не дала, гнев вскипел и вырвался наружу. Она слишком долго молчала, всё понимала. Три года. Хватит.

– Трудный период? Развелась ты, и что? Больше половины женщин разводятся, но у них жизнь на этом не заканчивается. А что устроила ты? Я понимаю, депрессия, но три года. Это слишком, даже для тебя. Я с тобой, как с маленьким ребёнком, возилась, а ты даже меня не замечала. Где я? С кем я? Тебе было всё равно! Тяжело ей было?! А ты знаешь, что со мной творилось? Что в душе было у меня, когда я видела свою мать такой? А ты только и искала себе нового мужа не из-за любви, а потому что отца хотела позлить. Что, не правда? Ты ничего не знаешь обо мне, ты ни разу за всё это время мне не позвонила. Ты и не хочешь ничего обо мне знать, главное то, что живая. Скажем тогда, твоя совесть свободна и говорит, что ты идеальная мать.

– Неправда! – возмутилась женщина.

Из глаз Жени покатилась слеза, и она шепотом спросила:

– Когда у меня день рождения?- тихий шепот, девушка надеялась услышать ответ, но понимала – вряд ли.

Мать замялась, а Соколовская сделала выводы не в её пользу.

– Десятого января. Есть смысл о чём-то ещё говорить? Мой отчим знает обо мне больше, чем собственная мать. Ты так была занята собственными переживаниями, что меня и вовсе не замечала. Ты хоть знаешь, чем я живу? Что люблю? Кем хочу стать? Нет. Тебе всё равно. Зачем ты здесь? Показать материнскую любовь? Не надо, я больше в этом не нуждаюсь.

Сказав это, Женя направилась к выходу и, громко хлопнув дверью, ушла, оставив мать в одиночестве.

– Москва портит людей. Да, она связалась с дурной компанией, а отсюда и агрессия ко мне. Надо забрать её отсюда. Срочно, – вынесла вердикт мать Соколовской.

====== “Разберёмся.” ======

Женя выбежала из своей квартиры, не зная что делать дальше. Как быть и как поступить? Ей до ужаса сейчас хотелось скрыться, испариться, чтобы ничего не чувствовать. Но тут она услышала звонок телефона. Догадайтесь, кто звонил?

– Алло, Глеб, – ответила Соколовская, стараясь унять дрожь в голосе.

– Эй, что с тобой? Почему ты плачешь?

– Я... – хотела объясниться Евгения, но слёзы мешали говорить, словно ком, застрявший в горле.

– Где ты? – уверенно спросил парень.

– Возле моей квартиры.

– Никуда не уходи и жди меня.

Девушка хотела запротестовать, но понимала, что это бесполезно. Да и, честно говоря, ей сейчас необходимо было увидеть парня. Она знала, что учитель – тот редкий человек, который поймёт и выслушает. И Женя стала ждать. Минут через десять рядом с ней остановилась машина, а её водитель тут же вышел из неё. Соколовская подняла глаза, до этого смотревшие в асфальт, и увидела Глеба. Два взгляда встретились, и они смогли прочитать всё то, что написано на дне бездонных глаз. Боясь остаться замеченными, учитель быстро посадил девушку в машину и, сев за руль сам, быстро выехал из этого места. Женя не знала куда они едут, а и не хотела знать. Девушка просто прислонилась лбом к окну. Вдруг машина затормозила, но Соколовская казалось этого не заметила и продолжила сидеть по инерции. Она поняла, что они остановились только тогда, когда учитель открыл дверь своей машины. Девушка вышла, но не понимала где они.

– Глеб, где мы? – робко спросила девушка.

– Не помнишь?

Женя лишь удивлённо замотала головой.

– Это то место, в которое я привёл тебя в первый раз, когда тебе было плохо.

– Точно, прости я ...

– Тише, Жень, – попросил парень, садясь перед ней на корточки и беря её руки в свои. – Это место, в котором много раз утихала моя боль. А теперь я хочу, чтобы здесь утихла твоя боль. Если ты хочешь, то плачь, кричи, однако дай своей боли выйти наружу, – Глеб встал, но не отпустил её рук, а девушка лишь подошла ближе и обняла его.

– Я устала, Глеб, просто устала. Я люблю маму, но не могу больше этого выносить. Постоянные жалобы, истерики. Всё это слишком тяжело выносить. Я не знаю... – девушка плакала, а учитель лишь ласково гладил её по голове.

– Всё хорошо, – приговаривал он, словно говоря с маленьким ребёнком.

А Женя, услышав это, сорвалась на крик и забила кулаками по его груди.

– Что хорошо? Кому я нужна, если даже моя родная мать не помнит дату моего рождения?

– Десятое января, – утвердил учитель.