Чтение онлайн

Ведь такие ответы и такие оценки государственных деятелей, по словам Сократа, точно такая же издевка, как и похвала тех пекарей и поваров, которые на самом деле не заботятся о здоровье людей, а так им потакают и их раскармливают, что те, толстея, затем страдают от разного рода болезней и даже умирают. То есть, по Сократу, чрезмерная угодливость к народу в итоге оборачивается трагедией, мнимое благополучие приводит к выявлению скрытых проблем… Судя по всему, это — явно неправильный вариант политики!

Далее следует итоговый вывод Сократа, выраженный в непривычно эмоциональной для Сократа речи–обращении к Калликлу. Поскольку она нам очень важна, процитируем ее полностью: «Вот и теперь, Калликл, ты поступаешь в точности так же, как и те, кто хвалит пекарей и поваров. Ты хвалишь людей, которые кормили афинян, доставляя им то, чего они желали. Г оворят, будто они возвеличили наш город, а что из–за этих правителей он раздулся в гнойную опухоль, того не замечают. А между тем, они, прежние, набили город гаванями, верфями, стенами, податными взносами и прочим вздором, забыв о воздержанности и справедливости. И когда, наконец, приступ бессилия все–таки разразится, винить афиняне будут тех советчиков, которые в ту пору случатся рядом, а Фемистокла, Кимона, Перикла — истинных виновников своих бед будут хвалить. Потеряв вместе с новыми приобретениями и старое состояние, они, может быть, напустятся на тебя, если ты не остережешься, и на моего друга Алкивиада, хоть вы и не настоящие виновники, а самое большое — соучастники вины.

…И если я вижу, что когда город обходится с кем–нибудь из своих государственных мужей как с преступником, обвиняемые негодуют и сетуют на незаслуженную обиду. «Мы оказали городу столько благодеяний, а теперь несправедливо из–за него гибнем!» — так они говорят. Но это ложь от начала до конца! Ни один глава государства не может незаслуженно погибнуть от руки того города, который он возглавляет. Этих мнимых государственных мужей постигает примерно та же беда, что софистов. Софисты — учителя мудрости — в остальном действительно мудры, но в одном случае поступают нелепо: они называют себя наставниками добродетели, но часто жалуются на учеников, которые их обижают, отказывая в вознаграждении и других знаках благодарности за науку и доброе обхождение. Это же верх бессмыслицы! Могут ли люди, которые честны и справедливы, избавившись с помощью учителя от несправедливости и обретя справедливость, все же совершать несправедливые поступки по несправедливости, которых в них больше нет?! Ты согласен, мой друг, что это нелепо? Не бессмыслица ли утверждать, что ты сделал другого человека хорошим, и вместе с тем бранить его негодяем? И это нелепо и по отношению к государственным деятелям, которые утверждают, будто они стоят во главе государства и стараются сделать его как можно лучше, а потом, когда обстятельства изменяются, обвиняют его во всех пороках. Разве они чем–то отличаются от софистов? Вовсе нет!» [24].

Давайте пронализируем приведенные цитаты с точки зрения оценки их той социальной направленности, которая в конечном итоге обязательно должна быть направленностью идеологической. Какая политическая позиция в них просматривается, к чьей идеологии оказывается ближе Сократ; к господствующей в Афинах идеологии демоса или постепенно оттесненной им от власти и потому объективно оппозиционной демосу прослойке средних и богатых граждан?

С нашей точки зрения, все сказанное Сократом можно разделить на следующие блоки:

Во–первых, Сократ набрался смелости и озвучил уже присутствующее (по его словам) в обществе мнение о том, что все так называемые великие государственники Афин V века до н. э. — Мильтиад, Фемистокл, Кимон и Перикл на самом деле не только не принесли пользу своему родному городу, но по существу нанесли ему вред, развратив его; потакая всем прихотям своего народа (впрочем, как этого и хотел сам Демос), они лишили его здравомыслия, угодничая перед ним, отвратили его от правильного пути и подготовили почву для последующих трагедий, тех самых, что развернулись уже в эпоху Сократа и

Калликла в виде поражения в Пелопоннесской войне и установления тиранических режимов Четырехсот и Тридцати.

Во–вторых, Фемистокл, Кимон и Перикл создали такие прочно укорененные традиции потакания демосу на Народном собрании, что новые поколения афинских политиков, в том числе таких, как Калликл, фактически стали заложниками политиков прошлых. И потому без уже привычного для народа потакания новые молодые политики уже не в состоянии сделать успешную политическую карьеру.

Более того, Сократ прямо говорит о том, что если Калликл желает успеха и благосклонности демоса, то он обязан приноровиться к государственному строю, потерять свою «лучшесть» и стать похожим на афинский народ. И только когда он сможет говорить с ним на одном языке, тогда сможет на что–то там рассчитывать [25]. Таким образом, и демос и политики–потакатели демосу типа Калликла, закупорив собой политическое пространство, тем самым препятствуют выдвижению туда действительно знающих и добродетельных «лучших».

В-третьих, Сократ оскорбляет прошлых и действующих политиков, сравнивая их с софистами, что по афинским меркам конца V века до н. э. было словом почти ругательным. И о том, что это было именно так, а не иначе, свидетельствует фраза будущего обвинителя Сократа Анита из диалога «Менон»: «Софисты — это очевидная порча и гибель для тех, кто с ними водится, и не дай бог, чтобы с ними кто–то общался, даже не только из числа афинян, но и из числа иноземцев» [26].

В-четвертых, Сократ очень негативно относится к политическому гегемону Афин, демосу в целом. Говоря о том, что разные ремесленники только ошибочно полагают, будто ухаживают за телом, на самом деле занимаются низменным, рабским и недостойным делом, называя всех тех, из кого в Афинах было составлено Народное собрание, сборищем невежд, которых трудно чему- то научить на уровне разума, Сократ явно высказывал политическую позицию раздраженных гегемонией демоса крупных собственников и аристократов, и потому очень сильно рисковал.

В-пятых, буквально несколькими фразами Сократ выразил свое полное неприятие и афинской политики прошлых лет и афинской политики его времени, тем самым показав себя последовательным диссидентом и человеком, мягко говоря, не лояльным существующему в Афинах государственному строю, оппозиционно настроенным.

Но, прежде чем подводить итоги нашего анализа высказываний Сократа об идеальной политике в «Горгии», для научной достоверности мы обязаны поставить вопрос о том, насколько они принадлежат все–таки именно самому Сократу, а не, скажем, Платону; можем ли мы быть уверены, что данные критические высказывания могут быть датированы именно последней третью V века до н. э., то есть относиться именно к тому периоду, который считается наивысшем расцветом античной демократии, а не относятся, скажем, к той эпохе, когда данный диалог, собственно говоря, и был написан Платоном, то есть к середине восьмидесятых годов IV века, к эпохе умирания демократии, на двадцать–тридцать лет позже той эпохи, когда на самом деле были созданы основные философские и политические взгляды Сократа?

С нашей точки зрения, ответ должен быть утвердительным. Общий анализ текста убедительно показывает: те идеи, что вложены в уста Сократа в «Горгии», действительно, как бы мы сейчас выразились, являются интеллектуальной собственностью именно самого Сократа. Подтверждает же это следующее:

1. Крайне негативная оценка Сократом ремесленников фигурирует практически во всех работах Платона, в том числе в тех диалогах, которые относятся к числу первых творений Платона, написанных им по еще свежим воспоминаниям о Сократе. Например, в «Алкивиаде Первом», события которого относятся еще примерно к 432 году до н. э., Сократ крайне низко оценивал ремесленников по той причине, что они, по его мнению, не знают собственных свойств и разбираются только в том, что имеет отношение к телу и помогает за ним ухаживать [27]. В диалоге «Феаг», который входит в число первой пятерки написанных Платоном диалогов, афинянин Демодок, разговаривая с Сократом о воспитании своего сына Феага, ссылается на то, что слышал, будто Сократ в своих беседах крайне низко оценивает и сыновей афинских государственных мужей и сыновей сапожников [28].

Но, самое главное, критика Сократом тех ремесленников, которые пытаются заниматься государственными делами, подтверждается и сопоставлением высказываний Сократа у Платона с близкими, а иной раз и совершенно аналогичными по смыслу высказываниями Сократа у Ксенофонта [29]. Причем, у Ксенофонта, так же как и у Платона, выступление и оценки Сократа очень обидны для большинства афинских граждан, которых Сократ обвиняет в том, что они не только политически некомпетентны, но и вообще малопригодны как граждане [30].