Сокровенные мысли. Русский дневник кобзаря
Шрифт:
Сосредоточивши в одно
Разоблаченное от счастья ожиданье.
Напрасно, разносчик, в окно ты глядишь.
Вечером был у Семена [Артемовского] и милейшая Александра Ивановна играла лучшие места из “Трубадура”. [562] Очаровательно играла.
Повернувся я з Сибіри,
Та не маю долі:
Хоть, здається, не в кайданах,
Та не маю волі.
Слідять мене злиі люде
День, час і годину, —
Прийде туга до серденька.
То ледве не згину.
Комисари, ісправники
За мною ганяють;
Більше вони людей били,
Чим я грошей маю.
Зовуть мене разбійником,
Кажуть, що вбиваю: —
Я никого не вбив іще,
Бо сам душу маю
Возьму гроші в богатого,
Убогому даю,
І, так людей поділивши,
Сам гріха не маю.
Маю жинку, маю диток,
Однак іх не бачу;
Як згадаю про іх долю,
То гірко заплачу.
Треба мені в лісі жити,
Треба стерегтися…
Хоть, здаеться, світ широкий
Та ніде подіться. [563]
Сочинение этой весьма немудрой песни приписывают самому Кармелюку. [564] Клевещут на славного лицаря. Это рукоделье мизерного Падуры. [565]
Сон
На панщині пшеницю жала, —
Втомилася. Не спочивать
Пішла в снопи, пошкандибала
Івана сина годувать.
Воно сповитеэ кричало
У холодочку за снопом;
Росповила, нагодувала,
Попестила; і ніби сном,
Над сином сидя, задрімала,
І сниться їй той син Іван;
І уродливий, і багатий,
Не одинокий, а жонатий
На вольній, бачиться: бо й сам
Уже не панський. А на волі
Та на своїм веселім полі
У двох собі пшеницю жнуть,
А діточки обід несуть…
Та й усміхнулася небога…
Прокинулась — нема нічого!
На Йвася глянула, взяла,
Його гарненько сповила,
Та, щоб дожать до ланового,
Ще копу дожинать пішла…
Остатню, може; бог поможе,
Той сон твій справдиться… [566]
Примечания
(С.П. Четверикова)
1 Чихирь (татарское слово) — красное горское дешевое вино, крепостью в 6–8 градусов.
2 Шканечный журнал — поденная запись, ведущаяся на судах и отмечающая погоду, направление ветра и все вообще мелочи плавания и корабельной жизни.
3 Четверостишие А. В. Кольцова, поставленное им эпиграфом к сборнику своих стихотворений.
4 Однако, Шевченко сделал попытку вести дневник со времени своего «посвящения в солдатский сан»; в письме его к кн. В. Н. Репниной из Орской крепости, от 25 февраля 1848 года читаем: «Со дня прибытия моего в крепость] 0[рск] я пишу дневник свой; сегодня развернул тетрадь и думаю сообщить вам хоть одну страницу, — и что же! так однообразно-грустно, что я сам испугался — и сжег мой дневник на догорающей свече. Я дурно сделал, мне после жаль было моего дневника, как матери своего дитяти, хотя и урода» («Повно зібрання творів Тараса Шевченка», т. III, [Київ] 1929, стр. 35). В Орскую крепость Шевченко прибыл 23 июня 1848 года, так что этот уничтоженный дневник обнимал восьмимесячный период его солдатского жития. Делая через десять лет запись в новом дневнике, Шевченко прочно забыл о существовании своего раннего опыта.
5 Михаил Матвеевич Лазаревский (1818–1867) — один из самых близких друзей поэта, памятный в его биографии своей ролью попечительного и заботливого друга. Питомец Нежинского лицея (1837), Лазаревский служил сначала в Тобольске, где познакомился с рядом декабристов, затем, с 1847 года, был «попечителем прилинейных киргизов» в Троицком (200 верст от Оренбурга); вероятно, тогда же он познакомился с Шевченком. С 1850 года Лазаревский состоял старшим советником губернского правления в Петербурге («Адрес-календарь», 1857, ч. II, стр. 139), а последние годы, по выходе в отставку, служил в Москве управляющим делами у гр. А. С Уварова. Человек большой и деятельной доброты, он оказывал Шевченке нравственную и материальную поддержку в наиболее тяжелые моменты его жизни.
6 Николаевская железная дорога, на которую намекает в этой фразе Шевченко, была торжественно открыта 1 ноября 1851 года. «Фультонову душу» Шевченко, однако, помянул напрасно, так как изобретение железной дороги связано с именем Джорджа Стефенсона (1781–1848), а не Роберта Фультона (1765–1815), применившего паровую машину к речному судну. Ср. ниже запись под 27-м августа (стр. 151–152).
7 Уездный город Оренбургской губернии (на р. Урале, в 16 верстах от устья), где стоял гарнизоном «Оренбургский линейный № 1 батальон», в котором Шевченко был «рядовым».
8 Яков Герасимович Кухаренко (1798–1862) — украинский беллетрист и драматург, приятель Шевченка, служивший на военной службе но Черноморскому (впоследствии Кубанскому) казачьему войску; с 8 июня 1853 года — генерал-майор («Список генералам но старшинству» 1857, стр. 389). Умер он от ран в плену у черкесов.
9 Как известно, Шевченко и знаменитый московский актер были связаны узами теплой и задушевной дружбы.
10 Бронислав Залеский (1820–1880) — поляк-художник, с которым Шевченко познакомился и сблизился в 1849 г. в Оренбурге, куда Залеский был сослан простым солдатом за связи с польскими революционными кругами. В 1856 году он возвратился из ссылки в село Рачкевичи (а не Чирковичи), Слуцкого уезда Минской губ., где в своем имении жили его родители и сестры. В 1860 году он эмигрировал заграницу и принял участие в восстании 1863 года. На всем протяжении своего дневника Шевченко пишет его фамилию неточно — Залецкий. (О Залеском и Шевченко см. несколько страничек в поверхностной книжке С. Либровича «Polacy w Syberji», Krakow, 1884.)
11 Вице-президент Академии Художеств граф Федор Петрович Толстой (1783–1873) и его вторая жена Анастасия Ивановна, рожд. Иванова, сыграли в последние годы жизни Шевченка значительную и важную роль; только благодаря их настойчивым и длительным хлопотам, начатым после смерти Николая I, Шевченко был возвращен из ссылки. Прославленный медальер, человек разносторонне-талантливый и добрый, Толстой близко к сердцу принял мучительное состояние ссыльного поэта и, лично с ним незнакомый, энергично и смело добивался изменения его каторжного положения. В этом Толстому в полной мере сочувствовала и помогала его жена (дочь скромного армейского капитана); с чисто женской задушевностью и мягкостью она внесла много теплоты и света в его скорбную жизнь. Воспоминания же одной из дочерей четы Толстых — Екатерины, по мужу Юнге (1843–1913), являются одним из самых ценных и достоверных мемуарных свидетельств о Шевченке.