Чтение онлайн

Слышали ли вы что-нибудь о музыкальном инструменте, который находится в Чичен-Ице? Я уверен, что немногие слышали о нем хоть что-нибудь. Официальные книги по истории этого района вообще не упоминают о нем. Этот инструмент сделан из множества каменных конусов, которые поставлены друг на друга, как бутыли в погребе. По нему ударяли металлическим стержнем, и он издавал звуки чистых тонов, как ксилофон. Но он более совершенен, чем современный ксилофон, потому что использует четверти тонов. Это чудо техники и настоящая загадка. Для его создания нужно было подобрать подходящие камни и придать им соответствующие размеры и форму, чтобы они могли дать четверти тонов. Должно быть, настраивать этот инструмент было очень трудно. Но обо всем этом не упоминается, потому что это не согласуется с предрассудками нашей эпохи.

В заливе у Юкатана находится храм майя, одна половина которого опирается на скалистый берег, другую же поглотило море. Исследования, проведенные в течение Международного Геофизического года доказали, что этот разлом, этот геологический разрез произошел более 11 000 лет назад. Как может быть, что храм возрастом 2000 лет разрезан геологическим явлением, которое произошло 11 000 лет назад? Есть две гипотезы: ошиблись геологи или ошиблись археологи. Никто об этом не упоминает. Огромное количество книг утверждает, что культуре майя 2000 лет, и, конечно, один разделенный на две части храм не изменит оценку древности этой культуры.

Магеллан был вынужден совершить кругосветное путешествие, чтобы доказать, что Земля круглая. Несмотря на это, век спустя многие люди были сожжены заживо из-за того, что говорили, что Земля круглая. Общественное мнение с трудом принимает новое, потому что народная традиция ограничивает представление о мире лишь тем, что уже известно. Есть в этом какое-то психологическое помешательство, которое опирается на предрассудки эпохи.

Все мы знаем, что геометрическое тело, которое не обладает совершенной сферической формой, катиться не может. Куб не может катиться, он вообще не движется. Люди, обладающие «кубическим» мышлением, могут быть стойкими в своих убеждениях, но не способны сдвинуться с того места, где находятся. Есть люди-деревья, чьи корни в земле, и это мешает им перемещаться. Нечто не позволяет им следовать динамичным путем эволюции.

Конечно, нам необходимо понимать новое. Что же именно нам нужно? Нужно ли нам огромное количество археологических находок? Нужны ли нам такие просторные музеи? Нет, нам необходимо новое мышление. Я не верю, что возможно сделать что бы то ни было, если нет философского сознания. Это очень древнее чувство, которое мы, возможно, слегка подзабыли.

«Новый Акрополь» предлагает именно это – снова встретиться с забытыми вещами: суметь увидеть города прошлого, понять их, научиться чувствовать и понимать природу, камни, воду, полет ласточек. Мы утратили привычку любоваться розой, смотреть на небо… Мы потеряли способность личного общения с природой, точно так же как в какой-то мере потеряли способность личного общения с Богом. Мы всегда надеемся, что кто-нибудь объяснит нам загадку Бога на нескольких страницах или в нескольких строках, но никогда не ожидаем найти его в самих себе или, возможно, в сути вещей и явлений.

Например, я могу перенимать опыт у камня в стене. Этот камень положен в стену, поддерживающую потолок, 300 или 400 лет назад. Многие ли среди вас могли бы сказать, что в течение всей жизни были на своем месте, выполняя свое предназначение? Для этого мы должны обрести упорство и стойкость камня. Мы могли бы научиться у воды умению пробивать, вытачивать себе дорогу сквозь камень и почву, пока не сольется с морем. Мы могли бы учиться у ветра, стремительного, летящего и поющего в ветвях деревьев. Мы могли бы учиться у огня, который, едва родившись, ищет способ подняться вертикально к небу. А большинству из нас очень трудно найти эту вертикальную дорогу к небу.

Мы могли бы учиться у всех цивилизаций и культур. Да, наша цивилизация достигла определенных высот, но человек доколумбовой эпохи, например, тоже был высоко развит. Достижения, вершины греческой, римской, индийской культур интересны мне, потому что я человек. Меня интересуют прошлое, настоящее и будущее. Если человек не интересуется этими тремя аспектами, он словно птица в клетке, он не может летать, а если и захочет, его крылья натолкнутся на прутья клетки.

Относительно традиции мы можем сказать, что само слово «традиция» происходит от traditio; этимологически это нечто, что связано единой цепью с другими вещами и может вытягивать их, нечто, что приходит из глубины времен, где знания и опыт повторяются в определенной последовательности, где ни одна ступень не важнее другой, даже несмотря на то, что в этой цепи есть золотые, серебряные и железные звенья.

Представьте, что мы подвешены на цепи над пропастью, и если цепь порвется, мы погибнем; разве мы откажемся от этой цепи, потому что у нее слишком маленькие железные кольца или потому что она не очень хорошо отшлифована? В этот момент соображения эстетики не имеют значения. Когда под угрозой жизнь, самое важное – это единство и прочность. Если речь идет о традиции, ставкой в игре также является жизнь, но намного более важная, чем жизнь физическая, – наша духовная жизнь. Если мы теряем то звено, если мы теряем ту ступеньку, которая нас соединяет с миром прошлого, с обычаями, с традициями человечества, мы теряем всё.

Мы могли бы построить ступеньки из бумаги, словно подписывая договор, договор, написанный на бумаге; но его легко порвать. Встреча двух людей чести надежнее, чем все договоры в мире; любовь двух людей больше, чем все брачные контракты; дружба двух людей имеет большее значение, чем все декреты и законы о дружбе. Вещи, имеющие ценность, поистине невидимы для глаз. Мы хотим оживить все по-настоящему ценное.

Когда в «Новом Акрополе» мы говорим о возобновлении таких понятий, как честь и рыцарство, речь идет не о том, чтобы вновь представить себя в рыцарских доспехах, верхом на коне, как в легенде о Ланселоте; нет, это внешняя форма. Мы хотим проживать и особенно передавать молодежи веру в самих себя, а также в своего «коня», то есть в собственное тело, которым нам необходимо научиться управлять. Чтобы управлять лошадью, необходим всадник. Плохо не то, что осталось много лошадей, по-настоящему жаль, что осталось очень мало всадников. В этом мире существуют миллионы тел, которые потребляют, выделяют и дышат, но очень мало всадников, которые способны чувствовать под собой «лошадь» материи, мало тех, кто может рискнуть своей жизнью ради справедливости, и не на словах, а на деле. Нужно быть рыцарем каждый день, а не один раз в году, подобно карнавальному или маскарадному рыцарю. Быть им раз в году легко, поскольку так же, как мы идем на бал рыцарей, мы можем пойти и на бал воров.

Нужно обрести что-то более надежное. И это более надежное находится внутри нас самих, в каждом юноше, в каждом ребенке. Я не верю, что этот смысл жизни умер в человеке, потому что я не верю, что такие вещи могут умереть совсем; я верю, что он спит. Очевидно, чтобы разбудить его, необходимо прикоснуться к нему, но если он спит глубоко, необходимо слегка встряхнуть его, а в некоторых случаях встряхнуть даже очень сильно. И тогда он постепенно начнет пробуждаться.

В коллективном подсознании людей нашей эпохи живет жажда того, о чем мы говорим сегодня: жажда новой веры, новой религии, чести, доверия, традиций. Люди пытаются вновь встретиться с идеалами своих предков, но жаль, что у идеалистов находится на небе не только голова, но и ноги. И поэтому, оставаясь без организации, без должной опоры на землю, они объединяются с кем угодно и могут присоединиться как к торговле наркотиками, так и к пьянству и воровству.

Мы должны прилагать усилия к тому, чтобы не быть идеалистами, «подвешенными к потолку», а прочно стоять на земле, владеть методами исследования, направлять свою собственную жизнь, помогать тем, кто моложе нас, найти лучший путь, помогать всем людям, потому что все люди заслуживают нашей помощи. Каждому из нас необходимо следовать своим путем и задавать себе вопросы: «Кто я?», «Откуда я иду?», «Куда я иду?». Это основные вопросы, и человек, который всерьез не задается ими, никогда не станет Человеком. Это суть традиции, из которой мы извлекаем символы, рассказывающие нам о замечательном героизме, а он заключается в том, чтобы оставаться на своем месте.

В настоящее время, конечно же, есть направления, которые пытаются развенчать мифы, лишить все вещи и явления их мифов. Они находят все недостатки, которые могут иметь великие люди. Они даже пытаются понять, могла ли в жизни Христа быть женщина, действительно ли Платон был гомосексуалистом или только наполовину… Они не пытаются увидеть те высоты, которых достигли эти люди. Все их усилия сводятся к тому, чтобы смотреть на всё снизу, уравнять всё, но по самой низкой планке, погружая всё в грязь.