Чтение онлайн

Смерть витала в атмосфере спальни, исходя от этого ножа.

Удивление – вещь поистине многогранная. И многое в этом захватывающем процессе от слегка вздернутых бровей до полной оторопи идет от того, насколько неожиданным для вас явился предмет созерцания, радикально изменивший вашу мимику.

В моем же случае удивление было бы не совсем подходящим определением того, что я испытывал, глядя на нож в руке Советника. Этот нож, с отличным кованым лезвием и обкладками из черепашьего панциря на рукоятке, подарили мне мои сослуживцы, и не далее, как сегодня перед уходом я кромсал им апельсин. Но я не был настолько наивен, чтобы предположить, что Советник, не найдя в архиве моего прадеда секретных чертежей новейшего самолета, от горькой досады сам покончил с собой.

Шторы висели ровными складками, не далее десяти сантиметров от окна, укрыться там проблематично. Но острый запах опасности не отпускал меня. Со всей очевидность стало ясно, что решив проследить Советника, я как последний идиот купился на самый незамысловатый трюк, и был заманен в ловушку.

Туалет? Ванная?

В тишине, повисшей в номере, не возникло ни единого шороха.

Сипло прокашлявшись, я шаркающей походкой прошел к бару и взялся левой рукой за бутылку. Демонстративно звякая о бокал, я налил немного коньяку, отхлебнул малюсенький глоток, шумно выдохнул и поставил бокал.

Спустя мгновение я был уже у двери.

Просчитав в уме до трех, я пулей вылетел из спальни, рассчитывая приземлиться на пол с переворотом через спину.

Но приземлиться я не смог. И вылететь тоже не смог. Ибо врезался с маху во что-то, твердостью напоминающее фонарный столб. На мою голову обрушилась кувалда и я провалился в темноту.

* * *

Кто-то отчаянно теребит мое тело, толчки отдаются в висках невыносимой болью.

Я хочу воспротивиться этому, но конечности отказываются мне подчиняться, а чьи-то наглые похотливые щупальца настойчиво копошатся в карманах, ползают по телу, ощупывая каждый бугорок и каждую впадинку. И тут еще эта назойливая трель… Что это, звонок в дверь? …

Откуда-то издалека, будто через два матраца с четырьмя подушками, до меня донеслись голоса.

Говорили почему-то шепотом:

– Какой официант?! Что он хочет?!

– Говорит, принес ужин из ресторана – этот заказывал!

– Проклятье! Посади его в кресло.… Бокал!!! …Дайте ему в руку бокал!

Меня рывком подняли и бросили в мягкое кресло, словно мешок с тряпьем. Кто-то схватил меня за руку, и в ладонь тут же скользнуло прохладой округлое стекло бокала.

Сознание вернулось ко мне почти полностью, чего нельзя было сказать о теле. Оно было чужим и непослушным. Невыносимо болела голова, она просто разрывалась на части. И что это за нездоровая тяга появилась у людей? Где бы я ни появился, меня всюду норовят ударить именно по голове.

Торопливые шаги к двери:

– Минутку! Уже открываю…

Щелчок задвижки.

– Что такое?! Вы с ума…

Невнятный шум и шорох у двери, и тотчас один за другим несколько тихих хлопков, словно откупоривали бутылки с пивом. Раздался сдавленный стон, и кто-то повалился на мои ноги.

Дружный топот по номеру, кто-то остановились рядом.

– Жив?

И тут же голос из спальни:

– Сюда, скорее!!!

Дружный топот переместился в спальню

Я разомкнул одно веко и увидел спины, исчезающие в дверях спальни. Второй глаз помог увидеть всю неприглядную картину.

В этот тихий парижский день несколько человек решили попрощаться с жизнью, и все решили сделать это почему-то именно в моем номере – у моих ног лежал кулем мужчина с красной точкой во лбу.

У входной двери, склонив голову на грудь, сидел у стены еще один. Чьи-то ноги торчали из ванной. Все, кто остался жив, находились в спальне – во всяком случае, оттуда еще доносились голоса.

Не знаю, кого как, но меня частенько посещает откровение, что в голове имеется какой-то вспомогательный генератор, в ответственный момент запускающийся без помощи моториста. Вот и сейчас, в напрочь разбитой голове, среди звенящей пустоты, появилась одна, но вполне осязаемая мысль. Поскольку других не было, я стиснул зубы, оттолкнулся что было сил от кресла и бросился к выходу.

Хлопнув за собой дверь, я побежал, хотя вполне возможно, что со стороны это выглядело несколько иначе. Нет, бежать я пытался изо всех сил, но каждый шаг давался мне с невероятным трудом, и лишь чудо помогало моему телу, шарахаясь из стороны в сторону, удерживаться в створе коридора.

К моему счастью, желающих меня преследовать не нашлось, потому что любой карапуз из детсадовской группы сейчас был бы намного проворнее и быстрее меня.

Воспользоваться лифтом я не мог, потому что не знал – кто и что ждет меня внизу, а оказавшись у лестничного пролета, я ни секунды не раздумывая, бросился по лестнице вверх. Благо, что время было обеденное, коридор этажом выше тоже был пуст.

Дверь в комнату с табличкой «Бельевая» была не заперта. Я шмыгнул вовнутрь – мне необходимо было выждать некоторое время, в этом я видел единственный выход из ситуации.

Спустя полчаса, пошатываясь, как донор после рекордной сдачи крови, я спустился к портье. У меня оставался лишь один путь, чтобы был обезопасить свое пребывание в Париже хотя бы на ближайшие сутки.

– Мсье?! У Вас такой вид…

– Простите, но я бы хотел от Вас позвонить.

– У Вас в номере испортился телефон?

Предупредительная манера портье стала досаждать мне. Видимо это как-то отразилось в моем взгляде, потому что телефон мгновенно взлетел на стойку.

– Как позвонить в полицию?

– С мсье что-то все-таки случилось?

– Если Вы сейчас же не поможете мне соединиться с полицией, тогда уж точно что-нибудь случится!

Портье, шевеля своим хоботообразным носом, с обиженной миной положил предо мной телефонную книгу.

* * *

– Референт, на связи Аспирант!

– Слушаю Вас…

– Попытка изъятия Спрута из Лаборатории! Спрут цел, генеральная уборка по третьему варианту произведена, были разбиты четыре пробирки. Осколки вывезены. Помещение полностью дезактивировано, опасности заражения нет.

– Спрут?

– Спрут в Лаборатории, все под контролем.

* * *

– Какой номер?

Комиссар смотрел на меня с едва скрываемым нетерпением.

– Да вот, следующая дверь.

Комиссар знаком приказал мне остановиться, и таким же безмолвным знаком отправил двух прибывших с ним полицейских в концы коридора. Еще двое заняли пост по обе стороны двери в номер.

Мрачный комиссар подождал, когда подошла другая, не менее мрачная, личность в штатском с саквояжем в руке, и рявкнул:

– Открывайте, Перрен!

Бесцеремонным жестом выдернув из моих рук деревянную грушу с ключом, Перрен открыл дверь и пропустил в номер комиссара.