Чтение онлайн

Монгиец воткнул пальцы в капусту и, забросив в рот едва ли не целую копну, зажмурился от удовольствия.

– Лучшая капуста на всем пути, – сообщил он после паузы. – Колдует он с ней, что ли?

– А как ты с вора на солдата переехал? – спросил Ронни, чередуя картошку и капусту.

– Сначала стоппером промышлял в городе Тунстоне, это в Ингландии. Но потом сторожа повязали и под замок.

– Это какие же там сторожа были, если тебя повязать смогли? – спросил Мартин.

– Сторожа были обыкновенные, но из арбалетов стреляли без промаха. Всадили болт в спину, а когда очнулся, уже в каталажке. Хорошо, не добили, и на том спасибо.

Монгиец принялся за картошку и по примеру Ронни стал чередовать ее с капустой.

– Пять лет в замке Лаудер отбарабанил, – сказал он, прервавшись, и посмотрел сверху вниз на Мартина. – Вы-то хоть знаете, что такое пять лет на одной баланде и соленых огурцах? Когда тюфяки сбитые, так что не выспишься на них, топят в камерах только под вечер, а вода гвоздями отдает – такое вы знаете?

– Я не знаю, – честно признался Ронни, – а вот Мартин двадцать лет отбарабанил, может, он и знает.

– Правда? – поразился монгиец, уставившись на Мартина, который неторопливо кушал картошку.

– Да, было дело.

– И давно вышел?

– Чуть больше недели.

– А где сидел?

– В Угле.

– В Угле?! – еще больше удивился монгиец. – Я слышал про этот Угол. Говорили, будто там больше трех лет никто не выдерживал.

– Ну, мне повезло – прижился. Тебя-то как зовут, а то мы за одним столом, а твоего имени не знаем. Я Мартин, а он – Ронни.

– А я Бурраш! – обрадованно сообщил монгиец и протянул свою лапу Мартину, а потом Ронни, пожимая их ладошки с особой деликатностью. – Вот же повезло, каких людей хороших встретил!..

Снова прибежал работник и, предупредив, чтобы посторонились, поставил на стол огромную сковороду с жареной бараниной.

– Ох, вот это подарочек! – обрадовался монгиец. – А вообще-то, Бурраш – это прозвище мне такое в полку дали, а на самом деле я Малмук.

– А как же ты в полк попал из тюрьмы-то? – спросил Мартин, срезая ножом мясо с бараньих ребрышек.

– А, ну да! – кивнул Бурраш, который так увлекся жареным мясом, что забыл про свой рассказ. – Ну так дали-то десять лет! А уж как пять отсидел, хотел хоть на крыльях улететь, так эти ингландцы замучили. Что ни день на прогулке насмешки.

– И ты не мог за себя постоять?

– Дык, покалечил нескольких, так меня в карцер – на хлеб и воду, а надзиратели, тоже ингландцы, ночью карцер водой заполняли, мне до пояса было. И крыс в дырку забрасывали десятка два. Вот и посиди в таких условиях. До того довели, морды поганые, что хотел перебить их там всех и будь что будет, но тут приехал в тюрьму какой-то хлыщ рыжий, весь напомаженный, как баба, да еще в парике. И зачитал указ, что, если кто захочет вступить в армию его величества короля Роджера Двенадцатого, ему срок скостят один год к пяти. То есть мне оставалось прослужить годик, да и дело с концом. Я подумал, что это самое лучшее, и записался прямо из карцера! Вышел весь мокрый и в крысином дерьме. Стою обтекаю, а надзиратели скалятся, глядя, как напомаженный от меня пятится. Я говорю, давай, милорд, где расписаться нужно, но он ничего, опомнился, подошел ближе и подал бумагу, показал, куда каракуль ставить.

– Да уж, оттянулись они на тебе, – покачал головой Мартин.

– А то… – вздохнул монгиец. – А знаете, как они меня все время обзывали?

Мартин с Ронни переглянулись, пожимая плечами.

– Может, орком? – предположил Мартин.

– Да ну, ты чего, разве это оскорбление? Да вы, ребята, можете звать меня орком, мне так даже привычнее. А вот ингландцы называли «морда зеленая». И вот с тех пор, как они мне на дороге попадаются…

Договаривать орк не стал, а только сжал перед собой кулак так, что щелкнули костяшки. Потом вздохнул и вернулся к трапезе.

Обед шел своим чередом, и работник продолжал подносить новые блюда. Он сменил блюдо с картофелем, потом принес еще капусты, соленых грибов и моркови, а затем Мартин заказал яичницу из тридцати яиц, и работник убежал передавать кухарям заказ.

– Любишь яйца? – спросил его орк, с треском разгрызая хрящи и прожаренные кости. Он сразу предупредил, что любит погрызть, однако, к удивлению Мартина с Ронни, подметал все, кроме совсем уже толстой хребтины, которая не была по зубам даже собакам.

– Двадцать лет мечтал о настоящей яичнице с зеленым лучком и чтобы поверх солью была присыпана, крупного помола.

– Соль нынче дороже яиц, – заметил орк и вздохнул, ощупывая брюхо.

– Это да, но мы за этим обедом столько отмахали, что можно и на соль потратиться, – сказал Мартин.

– А я слышал, есть еще такое – мороженое, – сообщил Ронни.

– Чего? – переспросил орк, который уважал темы, связанные с едой.

– Ну, мне один браток рассказывал, что его родственник был пиратом…

– Чем был? – не понял орк, запихивая в рот здоровенную картофелину.

– Пиратом. Это такое морские стопперы.

– Ага, – кивнул орк.

– И вот раз они захватили судно с каким-то барчиком с Инзи. Обобрали его до нитки, а потом спустились в продуктовый трюм, а там – лед, представляете? Настоящий лед кусками лежит и меж него горшки фаянсовые расставлены, а в них – непонятно что.

– И что же там было? – спросил заинтригованный Мартин.

– Мороженое! Это им барчик этот разъяснил и даже сказал, что кушать его нужно ложечкой, но немного, а то будет кашель и за борт вывалишься.

– А почему за борт? – не понял орк.

– А вот про то никому не ведомо, но будто если пережрать этого мороженого ложкой, то и за борт сыграть можно, – сказал Ронни, пожимая плечами.

– Должно, в нем колдовство какое-то есть, в этом мороженом, – предположил орк.

– А что же оно собой представляет? – спросил Мартин.

– Знакомый моего кореша сказывал, что это удивительного вкуса продукт. А сделан он из сливок и ванильной соли. А еще там сахара с медом намешано – пропасть! И добавлено немного рому.

Орк с Мартином перестали жевать, пытаясь представить себе такое сочетание, но потом оба сошлись, что продукт должен быть хороший.

– Ромом никакую еду не испортишь, – подвел итог Бурраш.

– Это да, – согласился Мартин. – А сливки я раньше любил, нам их на квартиру рябая молочница приносила. Спустишься поутру к хозяйке, а у нее уже горшочек на окошке стоит. Я всегда восьмушку брал в свою собственную посуду, по четыре денима обходилось.

– Расскажи, Бурраш, как ты воевал, – попросил Ронни.