Чтение онлайн

— Мы тоже рады вашему приходу сударь! Кто же не слышал имени Эксвемелина на Тортуге! — ответил взаимной любезностью Бенуа. — Ваше искусство наверняка поможет Малышу побыстрее встать на ноги.

— Малыш?! — повернулся удивлённо к Ажену лекарь. — Тот, кто дал вам это прозвище, был, несомненно, большим шутником. Я бы окрестил вас не иначе, как Гераклом — так звали античного героя,— пояснил фламандец, снимая несвежую повязку с ноги охотника.

— Я привык к этому имени, — слегка поморщился Ажен, когда лекарь оторвал присохшую к ране ткань.

— О-о!! Да тут уже кто-то до меня основательно поработал! — воскликнул Эксвемелин, увидев наложенные швы. — И кто же сей искусник, отбивающий у меня кусок хлеба? — поинтересовался фламандец, с такой силой нажав на края раны, что Ажен от неожиданности вскрикнул.

— О, поверьте, сударь, Малыш бы с удовольствием дал проткнуть себе вторую ногу, чтобы те же ласковые пальчики облегчили ему страдания, — не преминул слегка пошутить над другом Бенуа.

— Так это женщина?! — был окончательно заинтригован Эксвемелин.

— Смею заметить, очень красивая женщина! — сообщил Жак и уже хотел разразиться десятком комплиментов Лауре, но, заметив осуждающий взгляд Поля, вовремя осёкся.

— Передайте при встрече моё восхищение. Я был бы счастлив, если бы мне представился случай засвидетельствовать ей своё искреннее уважение, — со свойственной его ремеслу наблюдательностью, отметив взгляд буканьера, закончил разговор на эту тему фламандец. Он распахнул свой сундучок и, склонившись над ним, начал доставать многочисленные склянки и флаконы.

"... При встрече? ...Вряд ли судьба будет так благосклонна, что снова сведёт с нею", — с горечью подумал Ажен о Лауре.

Он уже раскаивался, что, поддавшись на уговоры Жака, отправился на Тортугу, а не кинулся на поиски девушки. Малыш не привык бросать слова на ветер, а ведь он пообещал отыскать её после ухода испанцев. И это не сдержанное обещание больше всего мучило буканьера.

Эксвемелин тем временем нашёл нужный флакон и, смазав рану дурно пахнущей мазью из коры окотеи, наложил чистую повязку.

— Нога заживает, но вы её сильно натрудили, мой друг, — сказал он Ажену. — Дня три вам надо полежать, не вставая. Вот вам мазь, — протянул он Малышу склянку,— это хорошее индейское средство. Мажьте утром и вечером и меняйте каждый день повязку.

Фламандец быстро собрался и, прощаясь, уже у входа добавил:

— Настоятельно советую купить трость! Походите недельку, другую с тростью — потом и думать забудете о ране! А то при неумеренной ходьбе шов может воспалиться, тогда придётся чистить и снова шить.

Он откланялся и вышел.

Г Л А В А 5

Три дня, пока Малыш вынужденно отлёживался в постели, предаваясь грустным размышлениям, Бенуа, со свойственной ему энергией, занимался делами. Он удачно продал баркас, вместе с захваченной на нём кулевриной, утяжелив тем самым почти вдвое слегка похудевшие буканьерские кошельки. Облазил всю "Стрелу" от трюма до клотика, доведя своими бесконечными дурацкими вопросами Ван Готорна до состояния холодного бешенства, который, опасаясь, что не удержится от желания проломить голову новоявленному матросу, поторопился съехать на берег.

Джон Девис был одним из немногих капитанов, который строго придерживался корсарского кодекса чести. На корабле запрещались драки, женщины, игра в карты и кости. Все споры решались на берегу. Перед абордажем спиртное не пили, прекрасно зная, что ром лишь туманит голову и замедляет скорость клинка. Трусость или бегство каралось смертью. Только решительность и натиск позволяли выиграть схватку на вражеской палубе. В бою работали парами, прикрывая друг друга. В команде было тридцать семь человек, включая капитана, который, веря в счастливые цифры (а тройка и семёрка относились именно к таковым), старался пополнять команду перед каждым выходом.

Бенуа сошёлся на короткой ноге со многими, расплачиваясь за близкое знакомство мучавшим по утрам похмельем. После сиесты он любил прогуляться по Тортуге, купаясь в славе своих золотых ножей, узнавая новости и считая своим непременным долгом пересказать их своему впавшему в уныние другу. Он же принёс Ажену и весть о возвращении флиботов Легурье. Испанцам удалось благополучно убраться вверх по реке, где изломанность русла и мелководье не позволяли пройти пиратским кораблям.

— Мерзавцы! Видно дьявол им ворожит! — выругался Малыш, услышав это известие. — Я уж надеялся, что их пустили на корм рыбам!

— Пиратские лазутчики донесли, что обе плантации разграблены и сожжены, как и все стоянки охотников, — подлил масла в огонь Бенуа.

Ажен помрачнел и нахмурился:

— Когда выходим в море? — глухо спросил он, вперив в Жака свои, налитые ненавистью глаза.

— Не позже чем через две недели. Как только починят рангоут и такелаж, — блеснул морскими словечками, услышанными на шхуне Бенуа, весьма смутно представляя себе их значение. — Капитан даже рассчитывает управиться дней за десять!

— Ладно, десять дней потерпим. А там держись, гачупины! — яростно ударил по кровати Малыш.

Выждав, когда выражение лица друга немного смягчится, Жак дотронулся до его плеча:

— Поль! А Поль! Я тут тебе маленьким подарочком расстарался..., — и он, выскользнув за дверь, тут же вернулся с оставленной у косяка тростью.

Сделанная из чёрного дерева, с украшенной серебром рукоятью, трость смотрелась великолепно. Малыш взял её в руки, любуясь красивой вещью. На нижнем конце тоже имелось серебряная оплётка, оберегающая дорогую вещь от износа. Ласковое прикосновение древесины, искусно отполированной чьими-то умелыми руками, разгладило хмурые морщины на лице Ажена. Подарок явно понравился.

— Спасибо, Жак! — признательно посмотрел Малыш на старого товарища. Не часто кто-то заботился о нём.

— Это ещё не всё, Поль! — желая совсем сразить друга, сказал Бенуа. — Здесь есть секрет! Нажимаешь вот на этот выступ, и..., — он сделал паузу, — и..., — произнёс он повторно, выхватывая из ножен потаённый клинок, — ... получаешь шпагу!

Малыш восхищенно взял оружие из рук Бенуа и, вложив клинок в трость, снова выхватил блеснувшее зеркалом жало.

— Сколь же ты отвалил за этот "маленький подарочек"? — вопросительно посмотрел он на Жака.