Чтение онлайн

– сейчас приедем домой Андрей с Дашенькой уже дома вместе поужинаем.
– Как только произнес имя Даши крестик на моей груди загорелся огнем. Может нам грозит, какая ни будь опасность, но крестик опять был холодным. Я не понимал в чем дело. Мы ехали в машине, и меня не покидала мысль, какой сигнал подал мне крест, но все было нормально, и я уже стал успокаиваться, тем более, что крест на моей груди больше не подавал никаких знаков. И тут вспомнил, крест на груди нагрелся, когда я говорил про Дашу. И, как только мысленно произнес ее имя мне обожгло грудь. Всем своим существом я почувствовал, что Дашеньке грозит опасность.

– Стой, скомандовал я водителю, садись рядом и пристегнись. Повернувшись к Елене проговорил --ты тоже пристегнись пожалуйста. Гонки, которые последовали после этого, напугали не только Елену, но и видавшего виды водителя. Я почти не сбрасывал педаль газа и только чудом проскакивал между машинами. Машина ГАИ попробовав нас преследовать тут же отстала. Если в Москве я еще притормаживал, чтобы проскочить между машинами, то выскочив за МКАД педаль газа уже не отпускал. Елена поступила, как женщина взяла и закрыла глаза, водитель рядом с лицом белей полотна, каменным истуканом вцепился в подлокотники. Раньше и сам не знал, что умею так гонять, проскакивал и обгонял там, где проскочить и обогнать практически было не возможно. Бедный водитель за последние десять минут раз двадцать простившийся с жизнью был на грани потери сознания. Дашу мы увидели издалека, крест на груди горел обжигая кожу. Она спокойна шла по тротуару далеко от дороги. Притормозив я кинулся к ней. Вдруг из-за угла на бешенной скорости выскочила Мазда и соскочив с дороги на тротуар, понеслась прямо на Дашу. Пробежав несколько метров я прыгнул выталкивая ее из - под машины, ногу пронзила зверская боль. Последнее, что я помнил перед потерей сознания, это обнимающие меня руки Дашеньки и ее крик

– папочка не умирай, и разбитая вдребезги машина, воткнувшаяся в столб в метре от нас. Очнулся я на следующий день в больнице. В палату вошел врач.

– Доктор, что со мной, спросил я.

– Многочисленные ушибы и разрыв ткани на ноге. После аварии у вас был болевой шок. Полежите у нас дней десять ну и дома на костылях попрыгаете, думаю через месяц все пройдет.
– сказал врач одновременно записывая, что-то у себя. Я встал и сходил в туалет, находившийся в палате. Увидев на полочке свои туалетные принадлежности почистил зубы, побрился и умылся. В палату залетела сестра

– вам нельзя вставать рана на ноге может открыться, на вас живого места нет вы весь в гематомах от ушибов. Вам надо лежать.
– Я подчинился, хотя лежать мне не хотелось абсолютно. Через минуту начался обход, который по-видимому проводил зав. отделением. Подняв на мне пижаму он осмотрел меня и что-то долго обсуждал с двумя стоящими рядом врачами. По их взглядам понял, что, что-то со мной не так. В десять часов ко мне явилась целая делегация, завалившая меня фруктами и поцелуями. Прижавшись ко мне Елена сквозь слезы проговорила.

– Вчера очень перепугалась, машина так сильно ударила тебя по ногам, что я боялась тебе все кости переломает. Ты был весь синий от удара. Но в больнице врач после рентгена сказал, что у тебя ни одного перелома, только ушибы и разрыв ткани на ноге. В палату заглянул врач и отозвав Елену проговорил с ней несколько минут, все это время на моей шее висела Дашенька. Елена подойдя ко мне попросила поднять пижаму и посмотрев на меня с недоумением произнесла

– вечером ты был весь в синяках и царапинах, сегодня кожа чистая и розовая, как у младенца. Врачи не могут понять, как на тебе все так быстро зажило. Я потрогав крест на груди промолчал. На третий день своего лежания в больнице сходил в кабинет зав. отделения и попросил меня выписать так, как у меня ничего не болит. Меня отвели в перевязочною и разбинтовали ногу, на месте раны был сросшийся, хорошо зарубцевавшийся шов. На следующий день я был дома. Все разбежались по делам, и мы остались с Дашей одни. Забравшись ко мне на коленки она заявила.

– Я тебя так люблю, можно мне теперь все время тебя папой называть. Я прижал ее к себе

– конечно моя дорогая. Вечером пригласив к себе в кабинет Андрея и Елену обратился к Андрею.

– Андрей я знаю, как ты любил свою маму и папу, поэтому решать тебе. Мне хочется удочерить Дашеньку, и мы с Еленой хотели бы усыновить тебя, но это только в том случае если ты не против. Пойми наше отношение к тебе несколько не изменится если ты откажешься, решать только тебе. На глазах Андрея появились слезы, Елена конечно сразу кинулась к нему. Она как не кто другой подходила на роль мамы. Всегда посочувствует, пожалеет, приголубит, когда плохо. А вот я на роль папы не знаю подходил или нет. Быстрей, сильней, выше, лучше, только вперед. Бедный Андрей, как он все это выдерживал. Но ведь для Даши я подхожу, иногда даже больше чем Елена. Может потому, что она маленькая и она со мной ходит на голове, так, что приходиться применять самые строгие меры наказания такие, как отселения нас по разным комнатам в целях сохранения дома в целости. Устроившись в библиотеке, стал производить, кое-какие расчеты, последнее время строительство домов для рабочих приостановилось из-за недостатка финансирования. Стройка съедала все деньги, какие удавалось получить на Московских и Елецких предприятиях и их все равно не хватало при тех объемах, которые я запланировал. Здесь меня и обнаружила Дашенька

– папа давай играть в рыцарей.
– После такого обращения даже заранее зная, что моя планида в этой игре рыцарский конь я согласился. С начало вооружили рыцаря: швабра-копье, крышка от кастрюли - щит и горшок для цветов-шлем, покрывало с кресла отличная попона для коня. И мы поехали по таинственному замку в поисках врагов, которых обнаружили в моем кабинете. Ворвавшись в кабинет Дарья издала воинственный клич, а я устрашающе заржал. Аборигены вместо того, чтобы испуганно забиться в угол от нашего вторжения дружно захохотали. Захватив аборигенов в плен повели их пить чай с тортом. Мы были счастливы, только изредка я ловил на себе вопросительные взгляды Елены. Наконец она не выдержала,

– ты ничего ни хочешь мне рассказать? Я удивленно поднял на нее глаза. Решение финансовых и иных трудностей прерогатива мужчин и посвящать женщин в них без крайней необходимости всегда считал ненужным. Но разговор пошел совершенно в другой плоскости.

– Откуда ты узнал, что Даше грозит опасность?

– Просто почувствовал, подумал о ней и на душе стало так неспокойно, как будто, что-то должно произойти.

– А, как объяснить, что ты бежал с такой скоростью, что тебя не было видно?

– Ну ты же знаешь, что я постоянно тренируюсь и нахожусь в отличной спортивной форме, а здесь при опасности у меня, как у всех при большом выбросе адреналина в кровь произошла мобилизация всех моих сил.

– Хорошо, а, как ты объяснишь, что на тебе все зажило за три дня, хотя должно было заживать месяц?

– У меня просто высокая реактивность организма.
– Ей так досталось, когда мы блудили по тайге. Если расскажу ей о своих новых способностях, о событиях в аэропорту, она будет еще больше волноваться, в тот момент мне казалось, что лучше промолчать. Она хоть и получила мои объяснения, с трудом в них верила уж очень просто все в них выходило.

Последнее время я все чаще находил ее сидящей в задумчивости в разных частях сада и дома, как будто, какая-то гнетущая мысль овладела ей.

– Лена, что случилась?

– Ты знаешь я такая счастливая, у меня такая хорошая семья: любящий муж, умница дочь, сын которым можно гордиться. У меня хорошая любимая работа. У нас такой красивый дом о котором можно только мечтать. Предел мечтаний многих, мы богаты. Она заплакала и прижалась ко мне

– я заболела и болезнь, можно сказать ерундовая у меня нашли аппендицит. Это, наверное, самая простая операция. Но дело в том, что я не переношу никакого наркоза или обезболивающего, а без них операцию провести невозможно. В любую минуту может произойти приступ, и я могу его не пережить. Неожиданно вспомнил, как меня долбанули дубиной по голове, и я свалился без сознания, тогда состояние было намного лучше.

– А если обратиться за границу, может там есть, какие-то новые технологии предположил я.

– У меня в медицине хорошие знакомые перерыли, всю информацию ничего сделать нельзя. Елена грустным взглядом посмотрела на меня, давай съездим к тебе в Елец и в том соборе, где мы венчались окрестим наших детей. Мне так хочется, чтобы крестины прошли в моем присутствии. Я успокаивал Елену, как мог, но в душе не верил, что может случиться что-то плохое. В ближайшие выходные мы собирались в Елец, жаль, что крестные Александр, Владимир и Вера с Наташей приехать не успеют, ждать их Елена в категорической форме отказывалась, притом, что мы узнали крестными можно стать заочно, без присутствия их на крестинах. Крестины прошли, очень торжественно Елена была очень довольна. Дашенька, как истинная женщина закопалась сначала в крестиках, потом полчаса выбирала цепочку и ладанку. Мы были на двух машинах, так, как после обряда крещения собирались забрать бабу Глашу, на месяц в Москву. Отправив ее с Андреем и Дашей в деревню сами остались в городе. У меня были дела на фирме, а Елена хотела побывать в Елецком и Задонском монастырях. Мы ночевали в моей старой квартире откуда я ничего не брал из обстановки. Ночью Елене стало плохо, у нее начался очередной приступ аппендицита. Везти ее в больницу было бесполезно, даже скорую из-за ее непереносимости лекарств вызывать смысла не было. Промучившись час она потеряла сознание. Я не мог ничего сделать и от сознания беспомощности и горя если бы мог, наверное, бы завыл. И тут я вспомнил про древний храм, ведь заживало на мне все, как на собаке. На улице была ночь, завернув Елену в теплое покрывало взял ее на руки и отнес в машину. Через пол часа мы были возле пещеры. Снова взяв Елену на руки, через короткий ход по порожкам спустился в древнее святилище. Положив ее на камень возле креста, снял с себя найденный здесь раньше крест и одел на Елену, стал на колени и начал молиться. Я прекрасно видел в темноте. Постепенно бледность с ее щек стала уходить уступая место румянцу, дыхание из прерывистого стало ровным, она спала спокойным, глубоким сном. Поблагодарив Спасителя, продолжал молится не вставая с колен до самого утра. Утром отнес ее в машину, отвез к себе домой и уложил в кровать. Она спала так сладко и крепко, что даже не проснулась. Встала Елена только в обед. Приняв душ и завернувшись в мой банный халат, она пришла в кухню на запах кофе.