Чтение онлайн

– Эй? Ты кто? – вдруг услышал Русинов настороженный голос за спиной.

У бочек стоял бородатый, черноглазый мужичок с топором в руках, готовый в любой момент исчезнуть, как бурундук в траве. Одежина, пропитанная смолой, стояла колом, из слипшейся бороды торчала летучая сосновая кора.

– Да вот, человек, – проронил Русинов.

– Вижу! А чего приехал? – Вместо зубов у мужичка торчали редкие, черные корни.

– Дорога привела… подойди, поговорим. Мужичок сделал несколько шагов, держа топор наготове:

– Чай у тебя есть?

– Есть…

Он тут же бросил топор и побежал в барак. Через секунду вылетел оттуда с черной консервной банкой, встал на колени и сгреб заскорузлыми руками щепки.

– Тащи! Только тихо!

Русинов достал из машины пачку чая – под банкой уже полыхал костерок. Мужичок, посверкивая глазами, нюхнул заварку и высыпал всю в банку.

– Ух, чифирнем! А еще есть?

– Сказал бы сразу, – Русинов вернулся к машине.

– Неужели и водка есть? – округлил глаза мужичок.

– И водка есть, – он достал еще пачку чая и бутылку, но чернобородый заозирался, замахал руками:

– Водку не надо! За водку бить будут!

Он снова сбегал в барак и, видимо, спрятал вторую пачку заварки. Вернулся сияющий, добродушный и доверчивый, как будто встретил старого друга.

– Слышу – тарахтит! Думаю, ну, опять менты! А я же один тут с дипломатическим паспортом! – заливался он, помешивая чифир щепкой. – Паша говорит: рви на хазу, понюхай. Я скачками!.. Ты про чифирок молчи! А то мне не дадут, все отнимут. Я сейчас глотну, потом им сигнал дам. Они ждут…

– Погоди, не давай сигнала, – попросил Русинов. – Ты давно тут живешь?

– Я-то давно! Третий год!

– А есть, кто лет десять-пятнадцать?

– Не, таких нету! – замотал головой мужичок. – Кого менты повяжут, который сам удавится. У нас тут свое кладбище есть… Тебе чего-то спросить надо? Так спрашивай, я все знаю.

– Я ищу Кошгару, слыхал?

Мужичок накрыл банку верхонкой и бережно отставил с огня.

– Как же не слыхал? Только чего здесь-то ищешь? Кошгара далеко!..

– Говорят, где-то в этом районе, – проговорил Русинов. – Недалеко.

– Кошгара за Уралом, это я точно знаю, – заявил мужичок. – Вали через хребет, а потом на Ивдель. Там спроси – каждый покажет. Я там бывал, приходилось…

– Значит, здесь есть еще одна.

– Погоди, тебе чего надо? Поселок?

– Нет, место так называется – Кошгара, – объяснил он. – А поселка там нет.

Мужичок отцедил в кружку бурого чифира, сделал маленький глоток и прикрыл от удовольствия глаза.

– Тогда тебе зону надо… Зону эту тоже так называют. Только ты туда не езди.

– Почему?

– Неужели не знаешь? Там же атомную бомбу испытывали! Проклятое место, – он выжал остатки жижи из разбухшей во всю банку заварки. – Мы туда не ходим. Кто пойдет – труба. Ни один не вернулся.

Русинов абсолютно точно знал, что ничего подобного поблизости не было и быть не могло, однако спросил с недоуменным видом:

– Да когда испытывали-то?

– Говорят, лет тридцать назад. Страшное место. Зайдет в зону человек – вроде ничего. А наступит через какую-то границу – и только пепел остается, как в крематории. Излучение такое, – он допил чифир и тут же залил заварку водой, поставил снова на огонь. – Не лезь туда, сгоришь.

– Как проехать, знаешь? – спросил Русинов.

– У тебя чего, крыша поехала? – засмеялся серогон. – Жизнь – штука сучья, но приятная. Паша вон и то помирать не хочет. Пойду дам сигнал? Пусть хоть вторячка пивнут!

Он прихватил топор и направился было к куску ржавого рельса, подвешенного к карнизу крыши. Русинов задержал его:

– Покажи дорогу! Еще чаю дам, на всю братию!

– Давай! – Он бросил топор. – Хрен с тобой, я же тебе не начальник. Хочешь – езжай! Русинов вытащил пакет с чаем:

– Сколько надо?

– Восемь! Дашь?

Он достал ему восемь пачек, не скупясь, положил еще одну сверху.

– Это лично тебе! Показывай дорогу! Мужичок положил все богатство на бочку, свою же пачку спрятал в карман.

– Сейчас, вторячок сделаю! – заторопился он. – Покажу! Мне-то что, езжай! Жалко только, добрый ты парень…

Серогон прокипятил заварку, потом ударил трижды обухом по рельсу и с горячей банкой в голых руках залез в машину.

– Поехали!

По дороге он швыркал чифир и озирался блистающими, нездоровыми глазами. Километров через десять он указал зарастающий осинником волок, идущий с водораздела вниз к реке Вишере. Ехать было опасно: наклоненные деревья стояли повсюду, как медвежьи рогатины, поперек пути в траве лежал колодник, торчали полуобглоданные гусеницами пни. Иногда дорога вообще терялась среди вырубки, но проводник-серогон уверенно показывал направление. Возле разбитого трелевочника он велел остановиться.

– Дальше найдешь сам, но пока не выедешь на хорошую дорогу, все время держись левой стороны, – пояснил он. – А увидишь старый грейдер, езжай налево. Я там не был, но говорят, километров сорок до зоны…

И не задерживаясь, вприпрыжку побежал напрямую через бесконечные вырубки. За трелевочным трактором был хорошо видимый, набитый волок. Деревья тащили в попутную сторону, и потому стоптанный и засохший молодняк стоял торчком по ходу движения. Часа два Русинов пробирался по этой страшной, истерзанной земле, словно здесь действительно прогремел когда-то ядерный взрыв. Впереди наконец замаячила стена нетронутого леса, и скоро он выехал на приличную, но почему-то брошенную дорогу с насыпным полотном. Она была узкая, в одну колею, и неезженая, наверное, со времени, когда тут валили и вывозили лес. И было понятно, что этот грейдер ведет в никуда. Но ведь кто-то строил его! Отсыпал по-хозяйски, с трубами на каждом ручейке, с разъездами через два-три километра! Эта бессмысленная и очень хорошая дорога была мертвой и непроизвольно вызывала опасение, что за любым ее поворотом откроется нечто ужасное, безжизненно-отвратительное, как смерть. Не зря бывалые серогоны, среди которых наверняка были беглые из лагерей Ивделя, считали Кошгару проклятым местом. Накружившись по вырубкам, Русинов давно потерял и привязку к местности, и ориентиры. Теперь следовало выехать на реку либо ручей, чтобы определиться, где же он находится. На двухверстной карте, когда-то засекреченной, этой дороги не существовало. Он чувствовал близость реки, но мертвая, скрытая в лесах дорога всякий раз уводила его в сторону, будто опасаясь всякого проявления жизни. Готовясь привязаться к местности, он замерял по спидометру расстояние между ручьями, но миновал километров тридцать, прежде чем увидел впереди заметную высокую вершину горы, а внизу – ящикообразное русло Вишеры – другой большой реки тут не могло быть. Он засек первый же ручей и попытался сориентироваться: выходило, что он забрался высоко в горы и сейчас находится в десятке километров от истока Вишеры. И не мечтал забраться сюда на машине, поскольку был уверен, что дорог нет…

Русинов снова сел в кабину, решив ехать до конца. Таинственная Кошгара, возможно, стояла у подножия гольца, маячившего впереди. Но через пару километров дорога резко оборвалась, упершись в каменные завалы, за которыми поднимался уступ с отвесной стеной. На широкой площадке уступа, слегка падающей на юг, высился стройный сосновый бор, пронизанный закатными лучами. Странное и дикое это место напоминало какой-то полузабытый сон. Русинов вышел из машины и, озираясь, забрался на огромные глыбы, лежащие на дороге…

Здесь и в самом деле был какой-то чудовищной силы взрыв. В тридцатиметровой стене уступа зияла гигантская черная воронка, и камень, выброшенный из нее, завалил метров двести дороги, изрубил, искромсал весь примыкающий лес. Побродив по завалу, Русинов взял карабин, ледоруб и пошел вдоль уступа по западной его стороне. Отвесная стена постепенно переходила в каменную осыпь, выполаживалась, так что можно было без особого труда подняться наверх. Под мхом хрустела сухая щебенка, охваченная корнями угнетенных сосен. Когда он вскарабкался на уступ, солнце уже висело над горизонтом. В сосновом бору было жарко и тихо, толстый мох пружинил под ногами, покрывая торчащие из земли камни и стволы деревьев. Ни единого знака присутствия человека! И если бы не дорога, казалось, люди не бывали здесь никогда…