Чтение онлайн

Она схватилась за кружку и, морщась, выпила весь сидр. Кнэф подтолкнул свою порцию. Но после неё девушка снова закрыла лицо руками и застыла.

«Надо уходить, – Кнэф потирал пальцем стык досок в столешнице. – Я и так задержался…»

– Я работала у него подавальщицей, – прошептала девушка в руки. – Однажды… там гуляли контрабандисты, они захотели меня, а он согласился отдать меня за плату, и они всю ночь меня… И сам воспользовался. Запер в подвале. Родителям сказал, что я ушла с ними, а сам держал меня там. Год, целый год он мучил меня, заставлял обслуживать себя, а потом продал в бордель. В Гатархе запрещено торговать людьми, но это не помешало ему меня продать, а им купить. И вот я сбежала, чтобы убить его, а он… он… – Она всхлипнула. – Я ему яйца отрезать хотела. Представляла, как он будет молить о пощаде, корчиться от боли, а он просто сдох.

Девушка уставилась на Кнэфа осоловевшими глазами:

– Как он посмел сдохнуть прежде, чем я отомстила? Он ведь… он просто сбежал из моих рук. – Она опустила взгляд на свои дрожащие пальцы. – Я ведь терпела всё это, выжила только чтобы убить его…

– И что ты чувствуешь?

Кнэф подался вперёд, вглядываясь в покрывшееся красными пятнами лицо девушки.

– Что? – прошептала она.

Зрачки её расширились, превратив глаза в две чёрные бездны.

– Ты рада его смерти? – Кнэф сцепил пальцы. Дыхание его участилось. – Тебе стало легче?

Она потупилась, прислушиваясь к себе. Пожала узкими плечами:

– Не знаю… Какая-то пустота, – она приложила ладонь к груди. – Я хотела сделать это сама, своими руками. Видеть его глаза. Понимаешь?

– Понимаю, – вздохнул Кнэф и невидяще уставился в окно. – Прекрасно понимаю.

Внутри у него всё горело, он не отказался бы хлебнуть хорошего головокружительного вина, но на границе с нижним городом об этом нечего и мечтать.

Судорожно вздохнув, девушка привалилась к раме окна. Пятен на её лице стало больше, под глазами и вокруг рта залегали синеватые тени, пальцы судорожно сжали чадру.

– Горит, – прошептала девушка синеющими губами. – Внутри всё горит.

У Кнэфа перехватило дыхание, а пылающий желудок сжался от ужаса. Его спутница дышала с трудом, синева разливалась и вокруг ногтей, её передёрнуло несколькими мощными судорогами, и девушка застыла. Тихо зажурчала потёкшая на пол моча, запахло испражнениями.

Чудовищным усилием воли Кнэф удержался от резких движений. Краем глаза осмотрел зал таверны: небритые, помятые мужчины спокойно ели и пили. Подавальщица даже не смотрела в сторону Кнэфа. Внутри у него по-прежнему горело, и он с запоздалой тоской вспомнил, как хлебнул мерзкого пойла.

«Хорошо ещё сплюнуть догадался», – похвалил он себя.

В таверну вошли двое бандитского вида громил, огляделись, кивнули кому-то в тени в углу. Оттуда поднялся тощий мужчина в надвинутом на глаза капюшоне и, покачивая кружку, направился к Кнэфу.

Новые посетители тоже протопали к столику Кнэфа и, очень выразительно глядя на него, сели за соседний.

Тощий уселся рядом с мёртвой девушкой. Из-под капюшона лихорадочно сверкнули тёмные глаза. Даже сквозь вонь испражнений Кнэф почувствовал исходивший от него запах яр-травы, делавшей употреблявших её быстрыми, словно стражи, и невероятно жестокими.

– Пей, – тощий поставил перед Кнэфом кружку. Ухмыльнулся, обнажив жёлтые от жевания травы зубы. – Извини, парень, ничего личного. Я бы посоветовал тебе не связываться с непонятными девчонками… – Он обхватил мёртвую девушку за талию и потянул к себе. Её голова упала на его плечо, из-под чадры выбились каштановые кудряшки. – Но уже поздно.

«Значит, обычные бандиты», – незаметно выдохнул Кнэф.

Конечно, и обычные бандиты представляли для него угрозу, но они лучше, чем профессиональные убийцы, появления которых Кнэф невольно ждал.

В голове у него гудело, и это мешало думать, но всё же он решил, что девчонка или узнала от клиентов что-нибудь важное, либо бандиты убирают свидетелей торговлей людьми – в свободном Гатархе за это отрубали руки и ноги, отдавая их спасённым рабам в плату за неволю. Что не мешало некоторым идиотам заниматься работорговлей.

– Я из Такемета, – усиливая присущий выходцам из его страны акцент, произнёс Кнэф. – Если проблема лишь в торговле живыми вещами, то я никогда не понимал местных законов. Думаю, мы могли бы договориться. За определённую плату.

Краем глаза Кнэф видел, как переглянулись бандиты за соседним столиком. Тощий чуть ближе придвинул ему кружку:

– Сейчас ты, сын чёрной земли, говоришь одно, а что запоёшь, когда окажешься рядом с дружинниками? Я не доверю незнакомцам.

– Резонно, – исцарапанная спина Кнэфа покрылась потом, он коснулся пальцами кромки кружки. – Но бывают такие предложения, ради которых можно рискнуть.

– Ты не выглядишь богачом, – осклабился тощий. Его расширенные глаза пульсировали, рука безостановочно мяла грудь мёртвой девушки.

Кнэфа замутило, но он выдавил улыбку:

– Внешность бывает обманчива. Позволь показать мой кошелёк, может, он убедит тебя в моей платёжеспособности.

Бандиты за соседним столиком подались вперёд. Употреблявшие яр-траву жили недолго, но быстро, и чтобы совладать с этим тощим Кнэф готов был воспользоваться одним из своих тайных преимуществ. Он очень медленно стал опускать руку к поясу. Тощий улыбался. Ускоряясь чарами, Кнэф плеснул ему в лицо содержимое кружки, хлестнул ею ближнего мордоворота по морде, пнул второго в живот. Вскочив на стол, Кнэф ухватил придавленного трупом тощего за плечи и, поднатужившись, пробил им решётку на окне. Узорная деревяшка хрустнула, обломилась кривыми зубьями. Закрывшись руками, Кнэф вывалился в окно, перекатился и со всех усиленных ног ринулся прочь.

Внутренности у него горели от толики яда, боли в оцарапанном лице и руках он не чувствовал, а гул в ушах заглушил крики сбитых прохожих и топот преследователей. Придерживая капюшон на голове, подстёгивая себя чарами, Кнэф бежал в средний город.

***

Родители Беры были наследниками двух солидных торговых домов, их брак, сговоренный с пелёнок, в силу покладистости матери и благородства отца получился счастливым, насколько счастливым может быть брак двух хорошо знающих друг друга людей, объединённых общей страстью к извлечению прибыли.

Можно смело сказать, что Бера выбрала не женский путь наследственно: так же как и махание мечом, счетоводчество считалось областью, в которую ни в коем случае нельзя допускать женщин с их непостоянством и взбалмошностью (и трудно сказать, кто более предубеждён – воины или торговцы). Но мать Беры – Дагейд – была счетоводом от бога торговли Герона, которому поклонялись в этой семье. Она легко оперировала в уме шестизначными цифрами и, что примечательно, помнила все счета за много лет.

Конечно, семья не афишировала, что счетами ведает жена, а муж занимается тем, чем обычно должны заниматься женщины – разговорами. У отца Беры – Катона – и впрямь был талант убалтывать всех и вся. В непринуждённой беседе на каком-нибудь сборище он мог продать снег зимой, а песок летом. При этом его ум плохо держал цифры, так что пара вышла гармоничная и приумножила богатство предков раза в три.