Чтение онлайн

– А вот скажите… – вклинилась Надежда в нескончаемый жизнерадостный монолог администратора, – брат мой – человек творческий, креативный, раньше много работал и сейчас не бездельничает. Ну, допустим, компьютер он привезет с собой, а как у вас с Интернетом?

Администратор споткнулась на полуслове, потом отвела глаза и сообщила виновато, что главврач распорядился Интернет в палаты не проводить. А не то пациенты будут либо в социальных сетях зависать, либо смотреть что-то неподходящее. Да и времени для этого особо не было: после завтрака сразу же начинаются процедуры, осмотр врачей и так далее, потом – обед и тихий час, а вот после полдника, когда врачи уходят, разрешается посмотреть телевизор – у них свой канал, развлекательный, и также есть пара-тройка компьютеров в специальной комнате, подключенных к Интернету.

«Понятненько, – сообразила Надежда, – значит, вот как он мне сообщения посылал. Только что он в этой клинике делал?»

– Ну, что-то я разболталась, – спохватилась администратор, не уловив на лице Надежды особой заинтересованности. – Знаете, как говорят: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Так что давайте я вам все покажу.

– Согласна! – повеселела Надежда Николаевна.

В коридоре им встретилась солидная женщина с высокой прической и крупным монументальным бюстом, в которой Надежда немедленно угадала бухгалтера. Просто удивительно, как все бухгалтеры были похожи. Эта, например, точная копия Нины Петровны, которая работала в их институте.

– Лизавета, – обратилась бухгалтер к администратору, протягивая какой-то листок, – вот с этими пациентами проблемы с оплатой. Разберись, пожалуйста, и поскорее. Если до конца месяца оплата не пройдет, придется принимать меры.

Надежда Николаевна вытянула шею, успев заметить несколько фамилий, и среди них – фамилию Круглов. Она тотчас отвела глаза, чтобы они не загорелись, как тормозные огни автомобиля. Есть связь!

Надежда внимательно осмотрела столовую и комнату, где стояли компьютеры, также ей показали нарядный холл с современной плазменной панелью во всю стену и парочку свободных палат, из чего она опять-таки сделала вывод, что очередь в эту клинику не стоит по причине ее дороговизны.

– Ох, мы же с вами еще не посмотрели прейскурант цен! – вроде бы спохватилась Надежда Николаевна.

– Лизавета, не тяни с моей просьбой! – крикнула им вслед бухгалтер. – Мне нужно в отчете это отразить обязательно.

– Простите… – Надежда сделала вид, что сконфузилась. – А где у вас туалет?

Она рассчитывала, что администратор не станет ее провожать до места. Так и оказалось. Шатенка побежала к себе, а Надежда Николаевна не спеша отправилась в указанном направлении. Увидев дверь с характерным силуэтом, она оглянулась и, убедившись, что за ней никто не наблюдает, юркнула в боковой коридорчик, куда выходили две двери без надписей. Первая вела в кладовку, а вторая была заперта.

Выйдя в большой коридор, Надежда едва не споткнулась о больничную каталку и буквально уткнулась в дверь, на которой висела табличка: «Палата № 6». И ниже, в прорезь, вставлена временная бумажка: «Круглова И.И.».

Тот, на фотографии, тоже был на «И». Стало быть, эта Круглова вполне могла быть его дочерью.

Надежда осторожно открыла дверь, и та тихонько скрипнула, но женщина, лежавшая на кровати со сложным переплетением каких-то приспособлений, не шелохнулась. Судя по всему, у нее был поврежден позвоночник, да и с головой тоже было не все в порядке. Из-под легкой повязки виднелись сбритые волосы, а значит, операция была сложная. Глаза больной были закрыты, шея повернута как-то набок. Выглядела она очень худой и болезненной. Ну да, тут здоровые не лежали, а эта была совсем плоха. Какая уж тут реабилитация…

Вот к кому приходил лже-Квадратов. Наверное, это его сестра. Фамилии одинаковые, да и отчества начинались на одну и ту же букву.

Внезапно женщина на кровати пошевелила головой и застонала. Потом открыла мутные глаза и едва слышно прошептала:

– Игореша, это ты? Пить…

Надежду как ножом по сердцу резануло. Несчастная звала брата, но он точно не придет. А у нее, судя по всему, больше никого не было. Был бы муж, так фамилия была бы другая…

– Пить… – повторила женщина.

Надежда Николаевна взяла с тумбочки возле кровати поильник и поднесла носик к потрескавшимся губам. Тут за ее спиной распахнулась дверь, и грозный голос вопросил:

– Что это вы тут делаете?

Надежда вздрогнула, и вода пролилась на одеяло. На пороге стояла женщина в голубой форме медсестры.

– Что вы тут делаете? – повторила она и шагнула ближе. – Кто вы вообще такая?

Поскольку Надежда молчала, медсестра набрала обороты:

– Я сейчас охрану вызову! Вы не имеете права находиться в палате тяжелобольной!

– Что вы кричите? – опомнилась Надежда Николаевна. – Я ничего не сделала, только воды дала больной. Кстати, это должны были сделать вы. И находиться при тяжелобольной неотлучно, а вы, интересно, где ходите? Такие деньги берут за уход, а сами бросают тяжелобольного человека надолго одного!

– И ничего не надолго! – в голосе сестры появились оборонительные нотки. – Я живой человек, могу выйти по надобности. Или уже и этого нельзя?

Глаза ее забегали, поскольку санузел находился в палате, и Надежда это видела. И воды попить тоже можно здесь – вон бутылка стоит. Надежда Николаевна демонстративно втянула носом воздух. От сестры пахло табаком, стало быть, бегала курить. А это у медперсонала частных клиник не приветствуется.

Медсестра все поняла и не то чтобы сникла, но сообразила, что так просто с Надеждой не справиться.

– Это вы будете с собственным начальством разбираться! – припечатала Надежда Николаевна, чтобы оставить за собой последнее слово.

В это время появился охранник и спросил, в чем дело.

– Я туалет искала, ошиблась дверью, слышу – больная стонет, захожу – никого нет! – тут же выдала Надежда. – Это еще надо выяснить, что у вас тут за порядки! Сами говорят, что уход обеспечивают, а сами больных бросают на произвол судьбы!

– Да никого я не бросаю! – Медсестра отбивалась теперь без должного драйва. – А только она все равно лежит, что есть я, что нету, ей без разницы…

– Да помолчи ты! – Было такое чувство, что охранник сейчас просто стукнет дуру по голове.

Надежда в это время успела посмотреть табличку, висевшую на кровати: «Круглова Ирина Ивановна, возраст – сорок два года». Диагноз был длинный и написан по латыни, далее шли цифры температуры и артериального давления.

– Дама, пройдите к администратору, – спокойно предложил охранник, бросив на медсестру не слишком приятный взгляд.

Надежда Николаевна сочла это выходом из положения и ушла.

– Я свяжусь с братом и позвоню вам, – твердо сказала она администраторше, у которой от огорчения, что сорвался клиент, даже помада на губах поблекла.

Алла Владимировна Тимофеева всегда имела твердую жизненную позицию, а именно: она всегда очень хорошо знала, что следует делать и как реагировать на ту или иную ситуацию. То есть на все имела собственное мнение, которое считала единственно правильным. Более того, она это знала не только про себя, но и про остальных окружающих. И, как уже было сказано, считала свое мнение единственно правильным.