Чтение онлайн

– Жаль… Мне очень нравилось приходить сюда…к вам…

– Мне тоже жаль, но мама говорит, что так нужно, – вздохнула Надя. – Мама еще не нашла покупателя на наш магазин. Но даже, если мы его не продадим, то все равно уедем.

В дверях показалась Ольга Казимировна.

– Эвелин, нам тоже не хочется с тобой расставаться. Ты хорошая подруга для моей дочери, но иногда приходится прощаться с друзьями. Нужно уметь их отпустить. Потом будут другие. – Присела она рядом с девчонками на скамейку. – А, может быть, вы когда-нибудь встретитесь вновь.

Эвелин посидела несколько минут на скамейке у закрытого магазина.

В соседнем магазине тоже продавали цветы, только в букетах. Эвелин часто наблюдала, как продавщица обрезала стебли цветов специальными ножницами. Цветы молчали. Они были мертвы. Их лишили жизни ради минутного удовольствия. Эвелин почувствовала холод в груди, заметила, как дрожат пальцы на руках и подбородок.

Ну уж нет! Грустить и плакать я не буду.

Она поднялась и поспешила к своему дому.

На общественный транспорт или такси у Эвелин не было денег, а пешком она шла долго. Когда Эвелин добралась до дома, солнце уже собиралось упасть за ветки деревьев. Вечерние сумерки опускались на сад с темными стволами, словно застывшими истуканами, на пятачки еле заметных клумб, поросших сорняками. Эвелин медленно прошла по заросшей дорожке к дому. Заплетенной лозой дикого винограда, словно паутиной, окутавшей стены.

Все выглядело совсем не так, как раньше. Эвелин смотрела и не верила, что когда-то она была счастлива в этом доме. Это было так давно. Сколько она простояла таким же истуканом перед домом?

Холодный вечерний ветерок привел в чувство. Эвелин поежилась. Пора возвращаться. В приюте ждет Фенечка, а потом она уедет отсюда далеко-далеко, к бабушке.

Скрипнула входная калитка, и послышались тяжелые шаги. Эвелин оглянулась.

– Как? К-как вы меня нашли? – от удивления Эвелин начала заикаться.

– Это было не трудно. – Григорий стал рядом с Эвелин, осмотрелся.

Эвелин заметила на его лице сожаление.

– Они уже не вернутся? – дрогнул ее голос.

– Почему? – спросил он.

– Если бы хотели… могли… уже бы вернулись, – тихо произнесла Эвелин.

В дальнем углу сада проснулась, ухнула ночная птица, мелькнула тень, и затрещали кусты. Пискнула неразумная мышь.

Эвелин повернулась к Григорию и с сомнением в голосе произнесла:

– Я боюсь, что если уеду, то никогда не узнаю правду, – в голосе сквозила горечь.

– Может так, а может наоборот. – Он протянул руку ладонью кверху. – Возможно там ты поймешь и узнаешь больше, чем находясь здесь.

Дунул легкий ночной ветерок, погнал холодные мурашки по голым рукам.

– Ну… все…нам пора.

Эвелин вложила ладошку в теплую крепкую ладонь.

– Присядем на дорожку? – Григорий опустился на стоящий у двери стул.

Эвелин присела на край кровати. Она чувствовала себя неуютно в новеньких синих джинсах и модных белых кроссовках, подаренных директором приюта. И тут Григорий посоветовал надеть в дорогу теплую куртку и вязаную шапку. Он же попросил переложить вещи из дорожного чемодана на колесиках в небольшой удобный рюкзак, который стоял сейчас у него в ногах. В руках Эвелин держала рюкзак-переноску для кошек с прозрачным круглым окошком, сквозь которое, словно космонавт из иллюминатора выглядывала недовольная Фенечка.

За дверью послышались шаги.

– Пора. – Эвелин встала, надела рюкзак на плечи.

Из рюкзака послышалось царапанье.

– Потерпи. Я не знаю, сколько времени мы проведем с тобой в пути, – успокоила кошечку Эвелин.

В комнату вошла директриса.

– Волнуешься? – стала она посреди комнаты. – Это же здорово, что тебя нашли родные люди. Я рада за тебя.

– Спасибо. – Эвелин кивнула в ответ.

Котенок мяукнул.

– Охраняй, защищай Эвелин, – обратилась директор к котенку, протянула руку к переноске и постучала указательным пальцем по прозрачному пластику.

Котенок мурлыкнул в ответ.

В дверях появилась Рита Анатольевна.

– Кажется, такси приехало. Ума не приложу, как можно отправлять в дорогу ребенка ночью с незнакомым человеком? – Зыркнула она в сторону Григория и развела в недоумении руки.

Григорий в ответ промолчал, усмехнулся, легко поднялся со стула и подхватил рюкзак с пола. Закинул на левое плечо и, кивнув Эвелин на дверь, вышел из комнаты.

– Лететь далеко и билет смогли заказать только на этот рейс, – пожала плечами директор. – Не волнуйся так, Риточка, за ней присмотрят… и встретят. Надеюсь, Эвелин не потеряется.

– Да уж, надеемся. – Воспитательница посмотрела на рюкзак с кошечкой недоверчивым взглядом. – Ну что, пошли провожаться? Ты, как доберешься, уж сообщи как-нибудь, что на месте, – не успокаивалась Рита Анатольевна. – Обязательно напиши, как встретишься с бабушкой.

Эвелин поняла, что будет скучать по этим людям. И за строгой беспокойной Ритой Анатольевной, и за доброй бескорыстной директрисой, и за детьми, с которыми так и не смогла подружиться.

Она вышла во двор, посмотрела на паровозик и вагончики, на куст шиповника еще сильнее выпустивший из почек на волю зеленые листья, а кое-где и нежные бутоны.

“Не зря я фантазировала: все случилось – меня нашла бабушка. А вместе мы обязательно найдем родителей”.

Такси освещалось изнутри бледной лампочкой. Из радио тихо лилась мелодичная песня. Таксист подпевал, успевал следить за дорогой, иногда с интересом посматривал на пассажиров. Григорий сидел рядом с водителем и молчал, временами оглядывался. Эвелин сидела сзади и придерживала рюкзак с котенком. Городские улицы мелькали за окном, сверкали неоновыми вывесками и светили фонарями. Эвелин прощалась с ними, они прощались с Эвелин.

Отчего так сжимается сердце? Почему на душе так тоскливо? Страшно отправляться в новый неизвестный мир? Эвелин в мыслях одолевали вопросы. Как они встретятся с бабушкой? Какая она? Добрая или злая? Полюбит ли Эвелин? Полюбит ли Эвелин ее?

Такси остановилось перед аэропортом. Новый, недавно возведенный аэропорт восхищал внушительными размерами снаружи. Высокие стальные стены из стекла и бетона нависали, словно огромные темные монстры, давили, пугали невероятной мощью. По открытой площади, покрытой квадратами серой плитки, сновали люди. Ни деревца, ни кустика, ни клумбы с цветами. Тишина.

Стеклянные, автоматические раздвижные двери впустили их в современный зал ожидания, где они прошли сквозь рамку металлодетектора.

Суетливые пассажиры. Громкие неразборчивые объявления диспетчера. Мелькающие буквы на табло. Грузчики, работники аэропорта, полицейские. Все мелькало, словно разноцветные стекляшки в калейдоскопе.

У Эвелин, привыкшей к тихой жизни в приюте, все закрутилось, завертелось перед глазами. В носу защекотало от запаха пластика и пищи из кафе. Эвелин не удержалась, чихнула.