Чтение онлайн

Лицо Энтрери, человека, который объявлял недостаток эмоций преимуществом бойца, кривилось от бешенства. Энтрери воистину ненавидел Дриззта. В жизни дроу было достаточно и тепла, и дружбы, но это не помешало ему достичь совершенства во владении оружием. Каждый раз, когда Дриззт буднично отражал атаки Энтрери и так же бесстрастно отвечал на них серией ударов, он тем самым опровергал все принципы ассасина.

Дриззт понял, что Энтрери вне себя от ярости, и рассчитывал это использовать. Он начал серию обманных ударов, но ассасин отразил их.

Тогда он сделал выпад двумя скимитарами сразу, сблизив их почти вплотную.

Энтрери отбил их в сторону широким круговым взмахом сабли и усмехнулся очевидной, как он считал, ошибке Дриззта. Злобно зарычав, Энтрери метнул руку с кинжалом через открывшуюся брешь к сердцу дроу.

Но Дриззт ожидал этого приема. Он развернул ближний к ассасину скимитар и, когда тот попытался отбить удар саблей, скользнул им под клинком Энтрери и резким обратным движением сильно ударил по руке с кинжалом. Ассасин не успел среагировать, и прежде, чем он смог вонзить клинок в сердце Дриззта, скимитар дроу нанес глубокую рану ему в локоть.

Кинжал выпал в мусор. Энтрери прижал раненную руку, корчась от боли, и отступил. Его глаза, сузившись, смотрели на Дриззта злобно и сконфуженно.

" Ваше желание мешает Вашим способностям, " – сказал ему Дриззт, шагнув вперед. – " Мы оба этой ночью заглянули в зеркало. Судя по всему, Вам не слишком понравилось то, что Вы там увидели. "

Энтрери просто кипел от бешенства, но ответить ему было нечего. " Вы еще не победили, " – вызывающе выпалил он, хотя и сам понимал, что дроу получил подавляющее преимущество.

" Возможно и нет, " – пожал плечами Дриззт, – " но Вы уже проиграли много лет назад. "

Энтрери зловеще улыбнулся и, низко поклонившись, бросился к выходу.

Дриззт кинулся вдогонку, но резко остановился, достигнув края шара черноты. Из-за него доносился какой-то шум и дроу замер на месте. " Слишком громко для Энтрери, " – подумал он, – " возможно, какая-то крыса-оборотень возвратилась. "

" Ты там, эльф? " – раздался знакомый голос.

Дриззт пробился через черноту и появился перед его удивленными друзьями. " Энтрери видели? " – спросил он, надеясь, что раненый ассасин не убежал невидимым.

Бруенор и Кэтти-бри недоуменно пожали плечами и повернулись за ним, когда Дриззт нырнул в темноту.

Вулфгар, изнемогая от усталости и боли в руке, тяжело склонился у стены коридора. Он сильно сжал рану, пытаясь остановить кровь.

Каким одиноким чувствовал он себя!

Но Вулфгар знал, что поступает правильно, отсылая друзей прочь. Они ничем не могли помочь ему, и продолжая стоять в том месте, которое Энтрери выбрал для своей западни, становились слишком уязвимыми. Теперь варвар должен был идти в самое сердце гильдии воров один.

Он убрал руку с бицепса и осмотрел свою рану. Укус гидры был глубоким, но Вулфгар все еще мог двигать рукой. Он осторожно взвесил в руке Эйджис-фанг.

Затем варвар снова оперся о стену, пытаясь найти выход из ситуации, которая казалась совершенно безнадежной.

Дриззт скользил от туннеля к туннелю, иногда останавливаясь и прислушиваясь к слабым звукам, которые могли бы помочь ему в преследовании. Он не ожидал что-нибудь услышать; Энтрери способен был двигаться так же тихо, как и он. И ассасин, подобно Дриззту, не нуждался ни в факеле, ни даже в свече.

Но дроу уверенно продвигался вперед, как будто его вели вперед те же мысли, которыми руководствовался и Энтрери. Темный эльф чувствовал присутствие ассасина, он знал этого человека лучше, чем хотел бы себе признаться, и Энтрери не мог сбежать от него, как не мог сбежать от самого себя. Их сражение началось месяцем раньше в Митриловом Зале. Возможно, оно было только лишь еще одним воплощением бесконечной великой войны, которая началась на заре времен – но для Дриззта и Энтрери, двух заложников в бесконечной борьбе принципов, оно могло закончиться только победой одного из них.

Дриззт заметил свет сбоку – не желтое мерцание факела, а ровное серебристое сияние. Он осторожно подкрался и увидел открытую решетку, через которую струился лунный свет, и влажные железные перекладины лестницы в стене коллектора. Дриззт быстро – даже слишком быстро – оглянулся вокруг и помчался к лестнице.

Слева метнулась какая-то тень, и Дриззт, заметив сверкание клинка, едва успел убрать свою спину с траектории удара. Он качнулся вперед, чувствуя жжение между лопаток и влажность крови, катившейся вниз под плащом.

Дроу пренебрег болью, понимая, что любое колебание смертельно, и развернувшись, прижался спиной к стене. Его скимитары пришли в движение, их клинки, вращаясь, создали перед ним защитную завесу.

На сей раз Энтрери не стал отпускать никаких насмешек. Он действовал неистово, рубя и коля своей саблей, стараясь покончить с Дриззтом прежде, чем тот оправится от неожиданности. Злоба сменила расчет, и раненого ассасина охватило безумие ненависти.

Он прыгнул к Дриззту и схватил дроу за руку. Стараясь использовать грубую силу, ассасин попытался вонзить свою саблю в шею противника.

Дриззт быстро пришел в себя и успел отразить эту стремительную атаку. Он оставил свою руку в захвате ассасина, и сконцентрировался только на том, чтобы парировать удар свободным скимитаром. Рукояти их клинков скрестились, столкнувшись на полпути, и неподвижно замерли между противниками.

Разделенные только лезвиями оружия, Дриззт и Энтрери с неприкрытой ненавистью смотрели друг на друга.

" За сколько преступлений я должен наказать тебя, ассасин? " – прорычал Дриззт. Подстегнутый собственным заявлением, он оттеснил саблю Энтрери на дюйм назад, и стал наклонять свой клинок, гроза смертью ассасину.

Энтрери не отвечал, но и не казался особо встревоженным переменой позиции. Дикий, радостный свет появился в его глазах, и тонкие губы растянулись в злую усмешку.

Дриззт понял, что у убийцы есть еще какой-то трюк.

Но прежде, чем дроу смог раскусить его игру, Энтрери выплюнул полный рот грязной коллекторной воды в его лиловые глаза.

Звук возобновившейся битвы вел Бруенора и Кэтти-бри через туннели. Они увидели залитые лунным светом фигуры сражающихся как раз в тот момент, когда Энтрери разыграл свой бесчестный козырь.