Чтение онлайн

Но никакие воспоминания в голове не теснились.

Нет, кое-что все-таки вспомнилось. Древняя-предревняя надпись на стене дома в земном городе Помпеи, которую он еще школьником увидел в какой-то тиви-передаче. И ощутил холодок в животе, когда прозвучал перевод на терлин: "Однажды ты умираешь и становишься просто ничем".

Неподвижное от "заморозки" тело застыло в кресле, а в душе все клокотало, и если бы взглядом можно было испепелять, от этой сволочи Янкера не осталось бы и следа. Габлер не чувствовал ни страха перед надвигающимся небытием, ни сожаления о так неожиданно обрывающейся жизни. Он чувствовал совсем другое: злость и досаду.

Злость. Злость на бывшего друга, Улисса, который вновь, как и когда-то в юности, предал его. Только теперь речь шла не о том, что не быть ему, Крису Габлеру, звездным капитаном. Отчисление из нэви-колледжа - событие печальное, но не смертельное. Речь шла о том, что больше не быть ему, файтеру Габлеру, среди живых.

Досада. Досада на самого себя, клюнувшего на приманку. Поманили его, Криса Габлера, перспективой заработать много-много денариев, и полез он в разборки грэндов. Сделал свое дело - и оказался лишним. Уж очень много знал он теперь такого, чего не надо бы ему знать. Вот уж воистину, во многом знании много печали, как изрек какой-то древний мудрец...

И самое, пожалуй, обидное - не в состоянии он ничего сказать напоследок Эрику Янкеру, потому что язык у него тоже заморожен. Спасибо сослуживцу Годзилле, коварно сделавшему укол.

Все пути ведут к смерти.

И пусть ему уже удается слегка шевелить языком, потому что "заморозка" потихоньку проходит, - ничего это не меняет.

Однако Янкер все не стрелял. Видно было, что никак не может он решиться на этот необратимый поступок. Хоть и стал чиновник Администрации Императора орудием Иных, но что-то такое еще осталось...

– Тьфу, дьявол!
– с чувством сказал Янкер, отвел взгляд от лица Габлера и опустил ган.

В душе у Криса шевельнулась надежда. Неужели Улисс не сможет? Неужели отпустит в мир живых?

Янкер целеустремленно прошел мимо кресла, в котором куклой сидел Габлер, и исчез из поля зрения файтера. Шаги затихли за спиной, потом что-то там зашуршало... стукнуло...

"Сейчас, гад, выстрелит в затылок, так легче", - пронеслось в голове у забывшего дышать Криса.

Он почувствовал, как на лбу выступила испарина, и тут же услышал звуки, которые любой эфес не спутает ни с какими другими - звуки торопливых глотков. Сверхчувствительный нос Габлера, вечно создающий ему проблемы, уловил запах какого-то алкогольного пойла.

Надежда издала последний вздох и воспарила в те края, куда вот-вот должна была отправиться и его, Криса, душа. Если вообще есть такие края. Стало ясно, что Янкер просто не может заставить себя нажать на спуск, а потому решил облегчить задачу с помощью спиртного.

"Что ж, правильный подход", - отстраненно подумал Габлер.

И тут, как рыба из воды, выпрыгнула еще одна мысль... нет, даже не мысль - целая вигия мыслей. Ворох соломинок, за которые хватается утопающий, если поблизости нет ничего более надежного.

Собственного тела он по-прежнему почти не ощущал, но ему вдруг показалось, что лежащая в правом нагрудном кармане комбинезона коробочка с питательным драже-стимулятором из боевого рациона файтеров просто-таки давит на ребра.

Попробовать хотя бы чуть-чуть приоткрыть рот!

Он сделал усилие... Еще раз... И выдохнул:

– А мне?..

Янкер у него за спиной поперхнулся. Вновь прозвучали шаги - теперь уже приближаясь, - и грэнд опять оказался перед Габлером. Ган он переложил в левую руку, а правой держал за горлышко пузатую бутылку со знакомой Габлеру по кабакам этикеткой: бородатый древнеримский воин, воздевший короткий меч, на фоне извергающегося вулкана. И надпись: "Возрождение".

Габлеру больше всего на свете хотелось, чтобы это название стало для него символическим.

– Ну, ты силен, - изумленно сказал Янкер. Глаза у него слезились, но не от жалости к бывшему другу, а от коньяка. Не привык палатинец хлестать коньяк прямо из бутылки.
– Уже и языком шевелить можешь... На, выпей... на дорожку...

Он отнюдь не издевался, но Габлеру захотелось плюнуть ему в лицо.

Эрик сунул оружие в карман пиджака, наклонился, обхватил затылок Габлера и ткнул ему в рот бутылку. Стекло стукнулось о зубы, коньяк обжигающей струйкой полился в горло. Крис судорожно глотнул - раз, второй, третий...

"На дорожку... На дорожку..." - билось в голове.

Янкер отвел бутылку, хлебнул сам.

– И... за... ку... сить...
– эта короткая фраза далась Габлеру уже лучше. Он чуть склонил голову и показал глазами.
– В пра... вом... кар... мане...

– Последнее желание - закон, - пробормотал Эрик.

Он поставил бутылку на пол, отстегнул липучку на комбинезоне Габлера и запустил руку в нагрудный карман. Крис боялся, что сердце сейчас разнесет ребра, выскочит наружу и влепится в потолок. Янкер извлек узкую коробочку, повертел в руке. Отвинтил колпачок, заглянул внутрь.

– Вот такая, значит, у вас, стафлов, закуска...

– Дра... же...
– пояснил файтер.
– Сыпа... ни... в рот... На дорож... ку...

Эрик молча выполнил просьбу и сунул коробку назад, в карман комбинезона. По лицу его было видно, что на этом все проволочки закончились, и окончательной закуской будет пуля в лоб.

В подтверждение столь печальной мысли Габлера Янкер выпрямился и вновь извлек на свет божий ган.

– Прости, Крис...

Видимо, коньяк оказал благотворное влияние. Хотя Габлер по-прежнему не мог управлять собственным телом, но язык словно оттаял, и файтер сумел перекатить драже за щеку. Четыре горошинки, четыре гладкие горошинки, вкуса которых он не ощущал. Крис очень надеялся на то, что нужная находится в их числе. Нет, не могла она сместиться вниз...

"Что делаешь, делай скорее", - хотел он вытолкнуть из себя знаменитую фразу Иисуса Христа, адресованную предателю Иуде.

Но это прозвучало бы уж слишком в стиле старых фантастических книжек, оставшихся от прапрапрадедов, и тех арт-объемок, что ежедневно гоняли по тиви. И дело было даже не в этом. Требовалось срочно найти какие-то другие слова, которые заставят Янкера отойти подальше - хотя бы на несколько шагов.

Ствол гана вновь смотрел Габлеру в лицо. Он сумел изобразить подобие усмешки, набрал в грудь побольше воздуха и выдохнул в несколько заходов:

– Какой ты... наивный... Думаешь... я такой болван... и отдал тебе... настоящее Копье?

Оружие дернулось в руке Янкера. Затуманенный коньяком взгляд стал встревоженным. Грэнд отвернулся от Габлера и сделал несколько шагов к столу, на котором лежало в футляре Копье Судьбы. Вероятно, до него тут же дошло, что Крис блефует, так как он вдруг остановился. Но повернуться уже не успел.

Все свое желание жить, всю свою ненависть к бывшему закадычному другу Эрику Оньо Янкеру вложил Габлер в то действие, которое ему удалось произвести, оставаясь неподвижным. С силой выплюнутые им горошины понеслись в спину Улиссу - и файтер инстинктивно зажмурился, успев мысленно воззвать к ангелу-хранителю.