Чтение онлайн

Окей, не страшно. Сейчас соседки немного расслабятся, а потом уже можно будет снова попытаться заговорить.

В тишине мы провели добрый час. Я старалась наблюдать за девушками ненавязчиво, но они ничего необычного не делали. Даже не разговаривали. Переоделись и уже собирались куда-то идти, когда я решила снова попытаться завести разговор:

— Не подскажете, пожалуйста, — чувствовала себя самой вежливостью, — где здесь уборная? Я попыталась найти сама, но заблудилась.

Ничего не говоря, единственная девушка, что поприветствовала меня, вышла из нашей комнаты и указала на соседнюю справа дверь. А ларчик очень просто открывался. И как это я её пропустила?

Соседки гуськом вышли, оставив меня одну. Грустно посмотрев на остатки отвара, я попыталась сглотнуть. Во рту было сухо как в Сахаре. Перед внутренним взором сразу возникли дюны песка. Везде, на сколько хватало взгляда, был песок. Здесь был только он и ветер, рисующий на нём свои картины.

Поборов неловкость и смущение, взяла чистую кружку и налила себе отвара. На вкус он был как трава, которую мы в детском лагере на спор жевали. Если уж девушки пили его так спокойно, мне ничего не угрожает. Кажется, у меня начала развиваться паранойя.

Желудок больно сжался, но я настырно допила жидкость. До последней капли. Как-то разом навалилась усталость. Мозг понимал, что в идеале нужно дождаться соседок и попытаться всё у них разузнать, ведь, может, только эти три такие угрюмые. Но усталость давала о себе знать всё настойчивей. Мне ничего не оставалось, кроме как забраться на кровать и уснуть.

В этот раз спала я намного лучше, чем в первую ночь в этом мире. Может, сказывалось горизонтальное положение и отсутствие пут на руках? Однозначно. Проснулась рано, но, можно сказать, в хорошем расположении духа. Разбудил нас всех крик в коридоре:

— Через пятнадцать минут (хорошо хоть времяисчисление здесь то же, что и у нас) всем стоять у своих комнат! Опоздавшим три удара хлыстом.

Это немного подпортило настроение. Всё происходящее уж слишком сильно напоминало тюрьму. Хотя… Чего ещё можно ждать от мира, где людей в рабство продают?

Ладно, разберёмся. Конечно, надеяться исправить строй мира — глупо, но вот своё положение подправить я в силах. Главное — понять, как вернуться на Землю. Но подобные знания вряд ли есть в свободном доступе для рабынь. А значит, мне один путь: наверх!

Стоять в тёмном коридоре напротив друг друга с по меньшей мере полусотней девушек и мужчин было неуютно. У многих был слегка потрёпанный вид, а кто-то и вовсе откровенно дремал, опираясь на стену или соседа рядом.

Между шеренгами ходил мой вчерашний знакомый, всё в том же синем костюме, «камердинер» как я вчера его прозвала. Рядом с ним бегали два мальчишки, на вид им было не больше десяти лет, и что-то записывали в блокноты. Сдав блокноты начальнику и получив удовлетворительный кивок, пареньки удалились, гордо задрав носы. Такое выражение лица бывает только у детей, когда они выполнили, как им кажется, ответственную миссию.

— По рабочим местам! — тихо, но властно распорядился местный босс. — Новенькие за мной.

К этим «новеньким» относилась и я. Мне ничего не оставалось, кроме как молча проследовать за мужчиной в надежде на какой-нибудь обед, ну или хотя бы кусочек хлеба. Есть хотелось жуть как. Меня даже слегка подташнивало, но я держалась.

— Сейчас вам выдадут форму, — снизошёл до объяснений камердинер. — Затем я распределю вас на службу. На неё вы будете отправляться ежедневно. Провинившиеся получают наказание — удары плетью.

— Что насчёт питания? — не успела вовремя прикусить язык, вопрос сам собой сорвался с губ. Ну, уже ничего не исправить, надо ждать ответа или ударов плетью.

— Его надо заслужить, — обернулся и внимательно посмотрел в мои глаза начальник. — В начале рабочего дня вам будут выдаваться два ломтика хлеба и вода. Если хорошо потрудитесь, получите полноценный ужин, нет — отправитесь спать голодными.

М-да… Отличная перспектива намечается. Нет, ну а что? Я за еду ещё не работала! Интересно, как умудрилась наесть пухлые щёки моя соседка? Всегда хорошо трудится? Какая молодец.

Больше задавать вопросов не стала, хотя у меня парочка была. Например, о том, как можно быть такими свиньями. Даже если отбросить эмоции… В их же интересах, чтобы рабы хорошо работали! А у голодного раба сил мало. Где логика?

Злость бурлила во мне, а от хорошего настроения не осталось и следа. Если честно, в эти секунды я сама себе не могла признаться, на что я злюсь. На устрой этого мира? На камердинера? Или на всю ситуацию в целом? Ещё с детского дома мне намного проще было злиться, чем показывать слабость слезами. Привычки сохранились до сих пор. Хотя, возможно, было бы намного полезнее для нервов просто свернуться калачиком на кровати и пореветь от души.

Через два поворота направо мы оказались около двери с окошком в верхней части. Мне оно напомнило окно выдачи где-нибудь на почте. Позвонив в небольшой медный колокольчик, камердинер (надо бы узнать, как его зовут) сложил руки на груди. Явно недоволен задержкой.

— Бегу-бегу! — к нам выбежала высокая сухая старушка с сияющей улыбкой на лице и лучащимися глазами. В её присутствии сразу стало легче дышать, да и в целом стало комфортней. Этой женщине просто невозможно было в ответ не улыбнуться. Что я и сделала, искоса поглядывая на моих вчерашних знакомых по телеге. Эти двое тоже улыбались, надо же.

— Форма? — прозвучал вопрос, но, не дождавшись ответа, местная модистка убежала. На нашего босса аура доброжелательности и счастья никак не повлияла, он по-прежнему стоял угрюмый, а брови всё сильнее и сильнее сходились на переносице.

Не было женщины примерно минут пять. Вернувшись, она протянула каждому по серому свертку, на мне задержав взгляд чуть дольше. Мне показалось, она хотела что-то сказать, но в присутствии начальства не стала этого делать. Может, мне наконец-то повезло? И попался человек, у которого я смогу аккуратно разузнать про окружающий мир. Тьфу, блин, звучит как название урока начальных классов. «Окружающий мир». Дожила.

Так, дорогу сюда я более-менее запомнила. Надо будет наведаться одной.

— На переодевание у вас ровно пять минут, — в коридоре перед нашими комнатами получали мы очередные наставления. — Жду вас здесь.

Платье в свёртке оказалось точно таким же, какие были на девушках из моей комнаты. Вообще я любила серый цвет, но больше в оттенках мокрого асфальта и графитного. Это же платье было мышиного цвета, я бы даже назвала его выцветшим. Обувь в свертке имелась — обычные балетки оттенка платья, которые за длинной юбкой никто и не увидит.