Чтение онлайн

– Успокойся, любимая. Погони не будет. Но даже если вдруг и случится – что с того?! Родные твои не сразу поймут, в чем дело, а когда спохватятся – мы будем уже далеко. Я все придумал. Слушай, мы сегодня же выедем за границу, мы поедем в Париж, Берлин, Вену. Я слишком долго был без тебя. И больше уже никто тебя у меня не отнимет. Ты слышишь? Никто!

– Я слышу. Я верю.

– Я люблю тебя.

– И я…

Шептать признания. Слышать слова любви. Целовать. С замирающим сердцем принимать поцелуи. Стать сильной и решительной. Верить. Жить. Любить…

Тэфа обнимала Доминика так крепко, крепко-крепко, сколько было сил. И чувствовала, что в ее сердце, еще недавно ледяном и съежившемся от горя, распускается райский сад с ароматными прекрасными цветами и беззаботно заливающимися соловьями.

– Но как же матушка? – вдруг вспомнила Тэфа. И сразу же испугалась. – Доминик, когда она доведалась про мой брак, ей сделалось плохо. И пришел доктор и сказал, что матушке нельзя волноваться.

– Чудная ты, Тэфа. – Доминик нежно погладил ее светлые волосы. – Матушка твоя волновалась, что тебя за старика выдают. А как она доведается, что живешь ты со мной в любви и роскоши, то волноваться она, натурально, не будет.

Тэфа счастливо улыбнулась. Конечно, Доминик прав! И если бы она сама как следует подумала, то пришла бы к точно такому же выводу. Просто от счастья голова кружится. И как же это прекрасно!

Осмотрев номер – спартанская кровать, вытертый ковер, пыльное зеркало, графин с водой и граненый стакан на хлипком столике, – Лика Вронская грустно вздохнула, вытащила из сумки чистое белье и гель для душа, потом с опаской открыла дверь в ванную.

Приятного сюрприза за ней не оказалось: допотопная сантехника, старая кафельная плитка, по которой, свирепо шевеля усами, юркали тараканы.

Брезгливо морщась, Лика разделась, включила душ, смыла зазевавшееся насекомое в желтую ванну и быстро облилась едва теплой водой.

– С меня за этот «прекрасный» номер берут около семидесяти долларов в сутки, – ворчала она, растираясь полотенцем. – Очень надеюсь, что надолго здесь не задержусь. Хотя тут такие симпатичные мужчины! В коридоре я столкнулась с настоящим голливудским красавчиком! Да и тот парень у стойки, который заселялся после меня, тоже очень даже ничего. Эти двое мужчин так многозначительно на меня поглядывали. Может, закрутить новый роман? Конечно, я не верю в то, что клин клином вышибают. Но как знать…

Впрочем, романтическое настроение испарилось, едва Лика Вронская спустилась в ресторан, который унылым интерьером и непритязательными запахами на самом деле больше напоминал столовую.

Обозначенные в меню «салат «Цезарь» и «куриные окорочка по-белорусски» материализовались в виде пожухлой от старости зелени и неэпилированной пережаренной куриной ноги. И это способствовало принятию только одного решения: вкушать такую пищу по возможности недолго. Если долго – это может плохо закончиться, и никакое внимание со стороны местных кавалеров не спасет…

Сонная, неприветливая официантка, приносившая тарелки с таким видом, как будто бы делает великое одолжение, к задушевным разговорам не располагала. Поэтому, расплачиваясь, Лика решила просто уточнить дорогу к замку.

– Мимо ратуши и костела, через торговые ряды, потом увидишь, – панибратски пробормотала девушка.

Это «тыкание», вкупе с малосъедобной едой, заполнившей желудок свинцовой тяжестью, на секунду заставило Вронскую пожалеть об оставленных чаевых. Но хмурая морщинка быстро исчезла с ее лба.

Оказывается, это правда: все, что ни делается, – к лучшему.

Мучительная изжога уменьшает боль от дырки в сердце.

Тараканы в ванной очень быстро делают благоустроенное московское одиночество вполне привлекательным.

Все мысли только о том, чтобы побыстрее во всем разобраться и вернуться домой.

А о Павле – Лика, выскакивая из ресторана, радостно заулыбалась – больше уже почти не думается…

Еще через окно маршрутки Несвиж, преимущественно малоэтажный, кажущийся пустынным и почти лишенным транспорта, умилял своей отчаянной чистотой.

При прогулке пешком улицы вообще казались прекрасными декорациями.

Сияющие свежей краской урны, побеленные бордюры, аккуратные клумбы с яркими красно-желтыми пятнами тюльпанов и нарциссов. И при этом – ни единого человека поблизости.

«Все-таки белорусы – уникальная нация в плане поддержания порядка! Не только столица вычищена до последней пылинки, но и провинциальные городки. Никогда раньше такого не видела! «Сталкер» Тарковского можно было бы снимать в этих местах, – вертелось в голове у Лики, изумленно оглядывавшейся по сторонам. – Здесь так все выдраено, что это тоже уже как та странная зона из фильма. Теперь я уже совершенно не удивляюсь, что тут творится что-то непонятное, потому что…»

– Машка! В смысле Магда! Ты чего трубку не берешь?! Да не бойся ты, я не буду тебя больше призраками пугать!

Сначала Вронской показалось: звонким девичьим голоском звенит забор. Но потом черное высоченное ограждение вдруг как-то странно зашевелилось. И Лика замедлила шаг, с любопытством наблюдая за одетой во все черное девушкой, продолжавшей истошно вопить:

– Магда, тетя Стефания больше никаких призраков не видела!

У Лики невольно вырвалось:

– Призраков?

Девушка обернулась, и… эти светлые глаза, щедро обведенные черным карандашом, мертвенно-бледное лицо… конечно, теперь среди молодежи так модно… но все-таки лучше с такими готичными подростками сталкиваться при свете дня… вечером можно испугаться и решить, что исчадия ада вырвались из преисподней на грешную землю…

– А то! Самого настоящего призрака, Черную даму, моя теточка видела, – обрадованно затрещала жуткая девица, отводя с лица пряди крашеных иссиня-черных волос. – Тетя Стефания вон где работает. – Она вытянула руку с черными длинными ногтями, и Лика посмотрела вперед. Там возвышалось величественное белоснежное старинное здание. – В Фарном костеле. Крестики продает, иконки, книжки всякие про Бога. Вся наша семья знает: Стефания никогда не врет. И если говорит, что там являлся призрак, – значит, так оно и есть. А ты тоже призраками интересуешься?

Лика растерянно кивнула, шалея от всего сразу: панибратского обращения малолетней девчонки, ее вампирских глазищ, такого непосредственного, как будто бы само собой разумеющегося сообщения о каком-то призраке.

– Но ты, наверное, туристка с Минска? Вот жаль, а то бы мы с тобой на кладбище сходили. Или в костел, призрака покараулить. Машка, в смысле Магда, это подружка моя, только говорит, что она – тру-гот, а сама на призрака смотреть не захотела. – Несмотря на панцирь макияжа, который, казалось, парализует мимику, на мордашке девушки явно проступило разочарование. – А вон там – твоя группа, да?