Чтение онлайн

Развернувшаяся перед мальчиками панорама воз­наградила их за тяжёлый подъём. Вдали, в сиянии солнечного утра, тянулась гряда Рильских гор. От сверкающих белоснежных её вершин спускались к до­лине ущелья, возвышенности, обрывы, глубокие овраги. К северу, над Юндолой, горделиво блестел Алабак. К западу, над вскормившими поэтический дух Вапцарова Банскими горами, наподобие памятника подни­мался Вихрен. Ближе, в Бачковской долине, теряясь в зелени богатой растительности, вилась серебристая лента Чепеларской реки, а за их спиной оставалась до­лина реки Арды.

В рамках этого величественного пейзажа, вправо от той вершины, на которой они сейчас находились, Орлиное Гнездо представлялось огромной пирамидой нагромождённых друг на друга каменных глыб.

— Неужели ты хочешь, чтобы мы взобрались ту­да? — спросил Сашок, показывая на Орлиное Гнездо.

— Да, мы туда поднимемся! — твёрдо ответил Павлик.

— Но туда только одни орлы залетают!

— Орлы? Ну, что же, будем и мы орлами, ворона ты этакая!

Отсюда им было видно, как вдоль течения горной речки белеет дорога, по которой пошёл Хромоногий.

Они стали быстро спускаться, чтобы раньше его выйти на ту же дорогу, но за поворотом неожиданно показалась его фигура и, чтобы остаться незамечен­ными, им пришлось остановиться и пропустить его вперёд.

Хромоногий петлял по дороге как пьяный. Он, ви­димо, устал от ночных скитаний и, уверенный, что ни­кто за ним не наблюдает, шёл спокойно, не стараясь скрыть своей хромоты. Его тёмнокрасная феска, обви­тая ржаво-коричневой шёлковой чалмой, была сдвину­та на бычачью шею. Под расстёгнутой, расшитой чёр­ными шнурами турецкой безрукавкой виднелась воло­сатая грудь. За чёрный кушак, стягивающий его тол­стый живот, был засунут большой нож. От неровного быстрого хода его синие шальвары мотались из сто­роны в сторону.

Павлик и Белобрысик бесшумно спустились на до­рогу и пошли за ним. Через некоторое время Хромо­ногий остановился перед высокими железными ворота­ми, к которым привела его дорога. Прежде, чем войти, Хромоногий внимательно осмотрелся кругом, поправил на голове феску с чалмой, утёр рукой потное лицо и только тогда взялся за тяжёлую ручку. Железные во­рота с визгом отворились. Не закрывая их за собой, Хромоногий вошёл внутрь. Мальчики сразу встали по обе стороны ворот и заглянули во двор. Он весь зарос бурьяном, посреди него зеленел заброшенный водоём с отбитыми каменными краями. Из отверстия на дне водоёма била струя прозрачной ключевой воды.

От железных узорчатых ворот шла покрытая ка­менными плитами, заросшая пыреем дорожка. Она ве­ла к основанию огромной тёмной скалы, которая, как срезанная, поднималась, образуя широкую и высокую отвесную стену, площадью в несколько сот квадратных метров. Скала эта была цвета старой меди, покрытой зелёными пятнами окиси, и резко отличалась от окру­жавших её светло-жёлтых скал.

На самом верху этой странной Чёрной скалы бе­лела большая массивная постройка. Она немного об­лезла от постоянного действия ветров, но всё ещё была стройной, внушительной и строгой, как крепость. Фун­дамент её был сложен из больших красных камней. На нём возвышался первый этаж с украшенными искусной резьбой тёмными балюстрадами и окнами из просмо­лённого дерева, в том старо-болгарском стиле, который как своим, так и чужеземцам говорит о богатой, та­лантливой душе болгарского народа. Как во многих горных селениях, дом был крыт широкими шиферными плитами, между которыми местами зеленела трава…

Хромоногий перешёл крадучись через двор и, дой­дя до подошвы Чёрной скалы, остановился в нереши­тельности. Он что-то обдумывал, но, по-видимому, вы­бора у него не было. Раскачиваясь из-за больной ноги, он стал подниматься по ступенькам.

Тут Павлик и Сашок заметили одно обстоятель­ство, которое сначала их очень озадачило. Поднимаясь по лестнице Хромоногий вдруг исчез, будто растворил­ся. Эта загадка скоро объяснилась. Тропа была так глубоко высечена в скале, что оставалась незаметной для взора человека, следящего на расстоянии. Видимо, в далёком прошлом, возвышавшееся на скале массив­ное здание было построено в виде крепости, потому для него было выбрано такое местоположение, и к не­му вёл особым образом проделанный в скале ход. Не могло быть никакого сомнения, этот дом принадлежал к тому роду строений, которые с незапамятных времён воздвигались в окрестностях древней болгарской сто­лицы Великого Тырново и сохранились там на высотах Арбанаси. Нахождение такого здания в данном месте было необъяснимо и вызывало законное любопытство.

Как только Хромоногий вошёл в дом на скале и захлопнул за собой дверь, Павлик и Белобрысик пере­бежали через двор и остановились у подножия скалы. Всё было тихо. Подождав немного, Павлик скинул с плеч ранец, взял в руки карабин и сказал:

— Не отходи отсюда! Ты прибежишь только по знаку тревоги.

Белобрысик хотел что-то возразить, но Павлик уже поднимался по каменным ступенькам.

Вблизи дом производил ещё более грозное впечат­ление. Тяжёлые каменные глыбы его фундамента по­росли мхом и вьющимися растениями. Как большин­ство родопских жилых домов, он был двухэтажным.

В глубину входа, сквозь узкие бойницы в камен­ной кладке, еле пробивался дневной свет. В этом по­лумраке Павлик прошёл в обширное подземное поме­щение, протиснулся под сырой каменной лестницей и очутился в погребе. Здесь ему преградила дорогу тя­жёлая железная дверь.

— Дьявольский вход! — испуганно пробормотал Павлик и быстро повернул обратно. Только вернув­шись к входной двери и внимательно осмотревшись по сторонам, он в тёмном углу заметил другую, полуот­крытую дверь, за которой находилась лестница, веду­щая на верхний этаж.

«Старая хитрость. Хорошо, что никто за мной не следил» — подумал Павлик и стал осторожно подни­маться.

Наверху он оказался в широкой светлой комнате, одна сторона которой была застеклена, а вдоль других стояли изъеденные червоточиной низкие деревянные лавки. Пол был выложен гладкими плитками. Прямо пе­ред ним стояла открытой тёмная дверь, украшенная орнаментами из старого кованого железа.

Павлик вошёл в эту дверь и попал в тёмный, узкий, длинный коридор, с множеством дверей по обе сторо­ны. По этому коридору он прошёл в просторную жилую комнату. Назначение её определялось прежде всего тем, что в одном углу находился старый, почерневший от копоти и времени очаг с аккуратно разложенными возле него щипцами и круглыми, железными жаровнями. С одной стороны очага стоял ларь для хлеба, а с другой вдоль стены тянулись длинные полки, уставлен­ные медной и глиняной посудой.

Павлик с интересом смотрел на эту старинную утварь, но в этот момент он услышал голос Хромоно­гого.

— Мне теперь это нужно. За этим я и пришёл!

Сжимая в руках ружьё, Павлик отошёл к коридо­ру. Он услышал, как на грубый окрик Хромоногого крот­кий и тихий старческий голос ответил.

— Не прельщайся этим, Тусун. Ты напрасно ста­раешься. Тебе не управиться со всем этим богатством, оно накапливалось веками.

— Я не пришёл сюда выслушивать твои бредни! Я пришёл за этим сокровищем, и оно будет моим… От отца своего я знаю, что тебе открыты все тайны… Го­вори, где оно?

— Отец твой, царствие ему небесное, — мягко оста­новил его старческий голос, — был почтенным челове­ком. Был он турком или болгарином — это уж его дело. Но он был прежде всего человеком! А жизнь наша на земле напрасна, если её не прожить, как по­добает настоящему человеку…

— Мне некогда, Радан! — закричал Хромоногий. — Ты из ума выжил, тебе больше ста лет, чего тебе ещё нужно? Всё только себе оставить хочешь? Этому не бы­вать. Я не уступлю. Укажи мне приметы.

— Да ты с ума сошёл, Тусун. О каких приметах…