Чтение онлайн

— …Говорю тебе, там должно быть золото! — горячился Васька.

— Больше слушай того малохольного румына, — гудел своим басищем Клим. — Ему соврать — как тебе высморкаться. Все это враки.

— Ты Петрю не знаешь! Мне он не соврет. Мы старые кореша.

— Вот-вот… Втянет тебя кореш в гнилое дело, тогда попрыгаешь. Или ты последний хрен без соли доедаешь?

— Не в том дело. А если и впрямь в том ящике какие-то ценности? А теперь скажи мне, не дураки ли мы с тобой будем, упустив возможность стать богатыми? Ведь если не будет нашего согласия, Петря найдет себе других напарников.

— Дураки, — согласился после некоторого раздумья Чугун. — Кабы точно знать…

— Проверим, тогда и узнаем. Подумаешь, большая забота — могилку раскопать. Это мы мигом спроворим. Ну, а ежели там ничего не найдем… что ж, так тому и быть. По крайней мере мы ничего не потеряем. Разве что мозоли набьем.

— Ладно, — хмуро буркнул Клим. — Будь по-твоему… Я согласен. Но чует мое сердце, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет.

— Брось… — Васька счастливо ухмылялся. — Я уверен, что все будет тип-топ.

Ему было отчего радоваться — с Климом можно хоть в ад спускаться, он не подведет. За его широкой спиной Васька будет чувствовать себя как у Бога за пазухой. Мало того, теперь их команде не нужен четвертый человек, потому что один Чугун стоил троих…

Хозяин воровской «малины» Остап Кучер едва дождался, пока Федька Графчик и Матрос не уберутся по своим делам. Он совсем извелся, слушая повизгивание пьяненьких девиц и манерные смешки Графчика: «Хо-хо-хо… хо-хо-хо».

Федька каким-то образом умудрялся смеяться через нос и от этого казался гундосым. Наверное, такой смех был признаком изысканных светских манер. Только вот на кой ляд они нужны в обществе девиц из Шулявки? Разве что для тренировки.

Поглазев сквозь окошко на извозчика, который увез всю гоп-компанию Графчика, содержатель «малины» начал быстро собираться. Он надел свой лучший костюм, которому, как говорится, минуло сто лет в обед, смазал ваксой ботинки и даже повязал галстук-бант.

— Ты куда? — придержала его за рукав сожительница, которую звали Сонька, — полная невысокая женщина в пестром бухарском халате и отороченных лисьим мехом шлепанцах на босую ногу.

По молодости она нечаянно попала в воровскую шайку Маньки Соленой, но благодаря связям Остапа Кучера ей удалось избежать острога. Он запал на ее пышную красоту, от которой теперь остались лишь огромные черные глаза и толстая коса, уложенная «короной».

— Надо мне… — буркнул Остап, безуспешно пытаясь освободиться из цепких рук сожительницы. — Покрутись тут немного без меня. Дела…

— Не перебегай дорогу Графчику, — глядя прямо в глаза Остапу, строго сказала Сонька. — Он очень опасен.

— Откуда?.. — смешался Остап. — Что за глупости у тебя в голове?!

— Я все вижу. Не перебивай! Я знаю, ты что-то задумал. Что-то очень нехорошее. И это как-то связано с Графчиком. Мы и так по проволоке над пропастью ходим. Давно пора кончать с «малиной». Деньги у нас есть, вполне достаточно, уедем из Киева — туда, где нас никто не знает, — и начнем новую жизнь. Ты ведь обещал!

— Обещал, — согласился Остап. — Но не так скоро. В Киеве сейчас идет сплошной цымес. И ты хочешь, чтобы я пропустил его мимо своих рук?

Сонька отпустила рукав его пиджака и сказала каким-то деревянным голосом:

— Ну тогда иди… глупец. Ты об этом еще пожалеешь. Жадность фраеров губит.

— Жадность и практичность — разные вещи. Перестань. Все будет хорошо.

— Хорошо уже не будет, — ответила Сонька. — Чует мое сердце, что нас ждет большая беда. А вот убедить тебя никак не удается.

— Не каркай! Я никогда не был вором или убийцей и не буду. И мое дело никак не связано с Графчиком, — соврал Остап, глядя на Соньку честными глазами.

— Тогда скажи мне, что ты задумал?

— А вот это, женщина, тебе знать не следует, — жестко ответил хозяин «малины».

Чтобы избежать дальнейшего разговора, он круто развернулся и поспешил к выходу. Сонька посмотрела ему вслед долгим взглядом, затем тяжело вздохнула и сказала тихо:

— Если человек твердо надумал утопиться, то его никто не остановит. Он сделает это даже среди пустыни, в миске с водой. О, эти мужчины…

Надзиратель городской сыскной полиции [26] Шиловский задумчиво смотрел на Остапа, который под его тяжелым взглядом сидел на стуле как на раскаленной сковороде — все время ерзал. Они встретились на конспиративной квартире вне графика.

Телефонный звонок Кучера в полицейское управление не удивил Евграфа Петровича. Остап был чрезвычайно ценным осведомителем, и нередко его информация помогала предотвращать не только грабежи, но и убийства. Поэтому на оплату его услуг Шиловский денег не жалел.

А еще он очень берег Остапа от «засветки». Поэтому «ближний круг» агента из числа киевских мазуриков (в том числе и людей Графчика) был для полиции практически неприкасаемым; если только воры не попадались случайно. Сведения о других ворах приходили к Остапу косвенными путями, не напрямую от «ближнего круга», однако от этого они не становились менее ценными.

Но сейчас Шиловский думал. Крепко думал. То, что в могиле на Китаевском кладбище схоронено что-то очень ценное, он практически не сомневался. В окрестностях Киева достаточно глухих и безлюдных мест, чтобы можно было без лишней огласки зарыть труп где-нибудь в лесу. Не говоря уже о водах Днепра, которые могут спрятать в своих глубинах что угодно.

Ан нет, ящик привезли на Китайку. Цинковый ящик! Зачем? И потом, убийство рабочего погребальной конторы… Кто-то прятал следы. Кто? Да, в этой истории многое непонятно.

Во-первых, почему для тайного захоронения привлекли сотрудников погребальной конторы? Или хозяева ящика такие наивные, что доверились мужикам, у которых после выпивки языки метут как помело?

Во-вторых, с какой стати яму под цинковый ящик вырыли на Китаевском кладбище? Там ведь давно никого не хоронят. Впрочем, здесь объяснение, кажется, налицо: работы производились ночью, а на старом погосте нет сторожей.

И в-третьих, какая причина побудила Остапа Кучера отдать полиции столь ценную информацию? Шиловский достаточно хорошо знал хозяина «малины» (который плюс ко всем своим грехам занимался еще и винокурением), чтобы поверить в его бескорыстное служение отечеству. Остап очень жаден до денег, и надзиратель сыскной полиции был абсолютно уверен, что Кучер не мог упустить такой возможности разбогатеть.

Вопросы, вопросы… Шиловский мучительно ковырялся в уголках своей отменной памяти, пытаясь найти какой-нибудь аналог информации, добытой Остапом. Но все было тщетно — ничего подобного в Киеве не случалось; по крайней мере с 1907 года, когда Шиловского приняли в штат полицейского управления.