Чтение онлайн

Дядька Гнат лишь цокал языком и крутил головой, пока Глеб рассказывал, как летел под откос. И только когда у Тихомирова-младшего иссяк словарный запас (это случилось довольно быстро; после аварии он почему-то скукожился едва не до размеров словаря Эллочки-людоедки из романа «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова), Игнатий Прокопович сказал:

— От ускочыв, так ускочыв…

— Угу, — хмуро буркнул Глеб. — Надо ремонтировать. Вы не беспокойтесь. Я все оплачу. Подскажите только адрес… как его?.. Ну да, рихтовщика.

— Та я не про это. Шо машина — железяка. Мои хлопцы сделают рихтовку задарма. Бо воны мне должны. А вот ты, казак, меня хвылюеш.

— Почему? Обычное дело — дорожная авария. Не надо было мне фуру обгонять, едва выйдя из поворота. Но у вас тут лихачи… КамАЗ пер со скоростью под сто тридцать кэмэ. Как только он не опрокинулся на повороте.

— Лихачи, говоришь? Ага, щэ й яки. То одного большого начальника по дороге размажут, то другого… и усё шито-крыто. Отак все и кажут — авария, дило случая. Той КамАЗ був на «волгу» нацелен. А фура вела тебя до поворота як дурного цуцика. Усе шоферы знают, шо там гиблое место. И нихто с большой скоростью не ездит.

— Может, чужой?.. — у Глеба все еще теплилась надежда, что авария — дело случая.

— Ага, чужой… Бо вси хохлы для вас, москалив, — дурни. Цэ в России есть якась там «птица-тройка», шо любить быструю езду. А мы народ поважный, куды нам спешить? Не, тэбэ хотилы вбыть.

Глеб промолчал. Что тут скажешь? Похоже, это господин Боже показал свои коготки. Вывод однозначен: охота пошла в открытую. Ее финал у француза уже не вызывает сомнений. Глеб приговорен.

А может, плюнуть на этот дурацкий план, «подарочек» деда Ципурки, и свалить домой? Если еще раз появится Боже, согласиться на его условия — и дело с концом. «Мало ли ты, друг ситцевый, находил разных артефактов, — думал Глеб. — Одним меньше, одним больше — какая разница? У тебя еще все впереди. В земле разного добра припрятано на многие годы поисков. А жизнь дороже любого клада… если только это не золото инков, которое им удалось спрятать от конкистадоров».

Так Глеб убеждал себя минут пять, пока Игнатий Прокопович о чем-то сосредоточенно размышлял. Наконец он подкрутил ус и спросил:

— А скажи мне, Глебушка, шо тоби у нас трэба? Тилько не брешы дядьку! Бо знаю я вас, молодых.

Сказать, не сказать… А если сказать, то какую порцию правды добавить? Отвертеться не удастся, это и ежу понятно. Дядька Гнат почище рыбы-прилипалы. Если уж втемяшится ему в голову какая-нибудь блажь, то ее оттуда и колом не вышибешь. Но, с другой стороны, может, это и к лучшему. По всему видно, что без помощи теперь точно не обойтись.

И все-таки до конца нельзя быть откровенным! Вдруг Игнатий Прокопович решит, что все найденное должно принадлежать Украине. Как тогда быть?

Любое правительство нацелено на то, чтобы ободрать человека как липку. А уж в таком случае — тем более. И дадут тогда Глебу за все труды фигу с прибором. Плюс грамотку, которой грош цена в базарный день. Таких грамот у них с отцом уже скопилось десятка два.

— Хочу немного поковыряться в Китаевских пещерах, — ответил Глеб. — Я ведь археолог. Впрочем, это вам известно.

— Тю на тэбэ! Шо ты там забув?

— Интересно…

— Та яки там пещеры? Метров сто вглубь, не больше. Туды экскурсии водят. Усё всем известно. И я там був… раз сто. По молодости. Всэ шукалы якись скарбы. А дэ воны там? В Кытай-горе тилько галерея и кельи схимников. Больше ничего. Все осмотрено-пересмотрено. Чи ты з глузду зъихав? Уже ж не маленький.

— Я говорю не о тех пещерах, которые все знают, — Глеб впился взглядом в лицо дядьки Гната. — Я имею в виду тот лабиринт, в который вы, будучи пацаном, провалились, играя в «казаки-разбойники».

Игнатий Прокопович мгновенно помрачнел и стал, как грозовая туча. Он налил себе рюмку спотыкача, выпил и занюхал хлебной коркой.

— Цэ опасное дило, — сказал дядька Гнат, не глядя на Глеба.

— Почему?

— Ти пещеры дужэ стари. Там сильно опасно. Везде завалы…

Глеб сразу понял, что Игнатий Прокопович недоговаривает. Эта тема была ему явно неприятной.

— Я догадываюсь, что там может быть очень опасно, — ответил Тихомиров-младший. — Но такая специфика моей деятельности — преодолевать опасности. Вы только подскажите, где находится вход в эти старые пещеры. И все дела.

— Ага, оцэ ты гарно придумав… — дядька Гнат скептически ухмыльнулся. — Хочешь, шоб я сына своего друга, якый приехал до мэнэ в гости, отправил на вирну смерть. А як потом я Мыколаю в очи буду смотреть? Ты про цэ подумав?

— Ну, во-первых, не хороните меня раньше времени. А во-вторых, я надеюсь на вашу помощь. Мне нужны ваши хлопцы… для подсобных работ. Я хорошо им заплачу. Для них это будет отличная шабашка.

— От заладыв! — Игнатий Прокопович начал раскуривать свою трубку. — Ну добрэ, расскажу… Всю правду расскажу. Бо ты можешь подумать, шо я нехороший чоловик.

— И в мыслях такого не было!

— Ну, можэ я трохы загнув… Гаразд, слухай. Я про тии пещеры и твоему батьке не усё рассказал. Там едва нэ погиб мой дружок, Толя. Ну, цэ ты, видно, знаешь. И все наши голопупенки сразу перестали туды лазить. Все… кроме меня. Бо я ж тогда був щэ дурнишый, чем ты зараз…

Глеб невольно улыбнулся. Отец тоже считал его глупым и неопытным мальчишкой. И постоянно наставлял уму-разуму. Глеб поначалу злился, а потом вдруг понял, что родное дитя для родителей всегда несмышленыш, требующий заботы и подсказок, сколько бы ему лет ни стукнуло.

— Я тогда був отаманом, — продолжал дядька Гнат. — А шо такое отаман? Это значит быть сильнее и смелее всех. От я и полиз туда… Взял веревку, свичкы, трофейную зажигалку (батько с войны привез), нож, саперную лопату, баклажку воды, окраець хлиба и полиз. Розкыдав я завал, як мог, а за ным галерея — будто коридор. Метра два в высоту. Потолок шо в погребе — закруглен. Иду по цьому коридору потыхеньку и трушусь от страху, як цуцык. И чого, спрашивается? Не первый же раз. И все равно боюсь. Дойшов до якоись развилки, посвитыв… Оцэ скажу тилько тоби, бо я уже старый… чого мне стыдиться? Там була выдовбана ниша, а в ний… скелет! Ну, мертвыми нас, послевоенных пацанов, здывуваты трудно. Но таких скелетов бачыть не доводилось. Стоит вин во весь рост, а очи як жыви — горять фонарями. Я як став, так и прыкыпив к месту. А по ногам струйки бегут. Не удержав, значит… Но это еще пивбиды. Через якусь хвылынку шось як загудело, як завыло… В общем, опомнывся я уже наверху. Все там бросыв — и веревку, и лопату, и зажигалку. Гарна була, с орлом, но без свастики. Можэ, амерыканська? З того часу я туда ни ногой. До сих пор трэмчу. Ось, бачыш, чарку в руках не можу вдэржать.

— Занятная история… — Глеб почувствовал, как его начал охватывать боевой азарт.

Есть! Скелет, разные звуки — это, скорее всего, обманка. Пугало для чересчур впечатлительных. Возможно, первый кордон защиты того, что, по идее, должно лежать где-то в глубине лабиринта (если его оттуда до сих пор не забрали). Не исключено, что там есть и западни, и ловушки… знакомые моменты.

— Та така занятна, шо и врагу не пожелаешь… — Игнатий Прокопович пыхнул дымом раз, другой, а затем задымил как паровоз.