Чтение онлайн

«А если я все-таки сердаба не найду или же найду, но в нем не окажется никаких светильников – что тогда?»

Мистер Трелони улыбнулся знакомой мне мрачной улыбкой, столь редко появлявшейся у него на лице в последние годы, и с расстановкой произнес:

«Тогда вам придется приложить все усилия к тому, чтобы найти их».

«Хорошо», – кивнул я.

Он указал на один из разложенных на столе листов.

«Это письмена из молельни, с южной и восточной стен. Изучая их в очередной раз, я заметил, что в семи местах вокруг этой вот части текста расположены символы так называемого Большого Ковша – созвездия, которое, по мнению царицы Теры, управляло ее рождением и судьбой. Внимательно исследовав их, я понял, что все они представляют созвездие в разных положениях, каким оно выглядит в разных частях небесной сферы. С точки зрения астрономии все изображено совершенно точно – и подобно тому как в настоящем небе альфа и бета Ковша всегда указывают на Полярную звезду, так и здесь они во всех случаях указывают на одно место стены, где, по моей догадке, и находится сердаб!»

«Браво!» – воскликнул я, искренне восхищенный столь блестящим образцом логического рассуждения.

Явно польщенный, мистер Трелони продолжал:

«Это место нужно обследовать с особым старанием. Возможно, в стене спрятана какая-то пружина для открывания потайной двери или некий механизм – бесполезно гадать, что именно. Оказавшись там, вы сами во всем разберетесь».

Я выехал уже через неделю и нигде в пути не задерживался. В Александрии я разыскал нескольких человек из тогдашних наших провожатых и получил всю необходимую помощь в подготовке к экспедиции. Обстановка в стране была совсем другая, чем шестнадцать лет назад, и теперь вооруженная охрана не требовалась.

Я взобрался по скале один – без каких-либо трудностей, потому как деревянные лестницы прекрасно сохранились в сухом климате. С первого взгляда стало очевидно, что за минувшие годы в гробнице побывали и другие посетители. У меня упало сердце при мысли, что кто-нибудь из них мог ненароком наткнуться на тайник. Вот обидно-то будет, если окажется, что меня опередили и я совершил путешествие напрасно!

Мои дурные предчувствия оправдались, когда я зажег фонари и прошел через портик с семигранными колоннами в молельню.

На том самом месте, где я рассчитывал найти тайник, в стене чернела глубокая ниша сердаба. И она была пуста.

Но вот молельня пустой не была: под нишей в стене лежало высохшее тело человека в арабской одежде, явно умершего насильственной смертью. Я осмотрел стены, проверяя догадку мистера Трелони, и удостоверился, что альфа и бета Большого Ковша, изображенного в семи разных положениях вокруг сердаба, во всех случаях указывают на некую точку на стене с левой, южной, стороны от проема – как раз туда, где мерцала золотом единственная звезда.

Я надавил на нее, и она подалась внутрь. Каменная плита, видимо служившая своего рода дверью, а сейчас опрокинутая внутрь сердаба, слабо дрогнула. При дальнейшем осмотре я обнаружил с другой стороны ниши еще одно похожее место, на которое указывали другие изображения Большого Ковша на стенах, – только здесь была не одна звезда, а целых семь, тоже покрытых золотом. Я поочередно надавил на каждую из них, но ничего не произошло. Потом меня осенило: если отпирающая сердаб пружина находится слева, то механизм справа должен срабатывать при одновременном нажатии на все семь звезд рукой с семью пальцами. Задействовав обе руки, я проделал этот трюк.

Раздался громкий, резкий скрежет, и из стены рядом с сердабом стремительно выдвинулась и тотчас ушла обратно металлическая статуя, а каменная плита медленно поднялась и с резким скрежетом встала на место. При виде статуи я на мгновение оцепенел от ужаса. На память сразу пришел зловещий страж, которого, по свидетельству арабского историка Абд аль-Хакама, великий строитель пирамид, царь Сурид бен Шалук, поставил в Западной пирамиде, дабы тот охранял сокровища, в ней сокрытые: «Мраморная фигура в полный рост, с копьем в руке и со свернувшейся кольцами змеей на голове. Любого, кто приблизится, змея та укусит и, обвившись вкруг шеи, задушит до смерти, после чего возвратится на прежнее свое место».

Я хорошо понимал, что статуя эта изготовлена не красоты ради и представляет нешуточную угрозу для жизни. Мертвый араб у моих ног служил наглядным тому подтверждением. Я еще раз внимательно осмотрел стену и нашел на ней щербины, оставленные, похоже, тяжелым молотком. Так вот, значит, что здесь произошло: грабитель могил, более искушенный в своем деле, чем были мы в своем шестнадцать лет назад, предположил, что где-то здесь есть тайник, и задался целью найти оный. Простукивая стены, он ненароком ударил молотком по скрытой пружине и вызвал грозного «хранителя», как именовал его арабский историк. Чем все закончилось, было очевидно. Я нашел в молельне какую-то палку и, стоя на безопасном расстоянии, надавил ею на звезду.

В тот же миг каменная плита опрокинулась внутрь ниши, а скрытая в стене фигура выдвинулась вперед и нанесла удар копьем в воздух, но уже секунду спустя ушла обратно в скалу. Я решил, что теперь могу без опасений нажать на все семь звезд одновременно, – и так и сделал. Каменная плита, закрывавшая сердаб, снова откинулась назад, и «хранитель» снова выскочил из своего тайного укрытия.

Я повторил свои действия несколько раз, с одним и тем же результатом. Мне страшно хотелось исследовать механизм, приводящий в действие металлическую фигуру, двигавшуюся с такой убийственной быстротой, но у меня не было при себе нужных инструментов. Чтобы добраться до ее скрытого устройства, нужно было бы вырубить часть скалы. Я надеюсь когда-нибудь вернуться туда со всем необходимым снаряжением и все-таки предпринять такую попытку.

Вероятно, вы не знаете, что входное отверстие сердаба, как правило, очень узкое, порой в него и руку-то с трудом просунешь. Внимательно разглядев этот сердаб, я понял две вещи: во-первых, светильники, если таковые вообще находились там когда-то, имеют весьма малые размеры; а во-вторых, все они каким-то образом связаны с богиней Хатхор, чье символическое изображение – сокол, заключенный в квадрат с малым квадратом в правом верхнем углу, – было вырезано на стене сердаба и окрашено в тот же карминный цвет, что и письмена на заупокойной стеле, прежде стоявшей в молельне. Хатхор – египетская богиня, родственная греческой Венере, олицетворявшей красоту и наслаждение. В египетской мифологии, однако, у каждого божества множество обличий, и в некоторых своих ипостасях Хатхор имеет прямое отношение к возрождению мертвых в Ином мире. У нее семь разных образов – так почему бы не предположить, что они как-то связаны с семью светильниками? В том, что таковые существуют, я уже не сомневался. Первый грабитель встретил здесь свою смерть, второй нашел и похитил содержимое сердаба. Первая попытка была совершена много лет назад, судя по состоянию тела. Но когда была совершена кража, я понятия не имел. Возможно, очень давно, а возможно, совсем недавно. Впрочем, если в гробнице побывали еще и другие грабители, вероятнее всего, лампы похищены давно. Что ж, тем труднее окажутся мои поиски, предпринять которые я должен в любом случае!

Эти события произошли без малого три года назад, и все это время я, подобно герою «Книги тысячи и одной ночи», разыскивал древние лампы. Я не осмеливался никому рассказывать, что именно ищу, или хоть как-то описывать светильники, ибо таким образом я только создал бы себе лишние сложности. В самом начале поисков я и сам смутно представлял себе, как должны выглядеть лампы, но со временем их облик становился для меня все яснее и яснее, хотя порой меня все же одолевали сомнения: а вдруг я разыскиваю совсем не то, что нам нужно?

О моей долгой погоне за призраками и обо всех разочарованиях, меня постигших, можно рассказывать часами. Но я не сдавался. И вот наконец, два месяца назад, старый торговец в Мосуле показал мне одну лампу из тех, которые я разыскивал. Я гонялся за ней почти год, преследуемый неудачами, но движимый надеждой, что иду по верному следу.

Даже не знаю, как мне удалось сдержать ликование, когда я понял, что мои поиски увенчались – вернее, вот-вот увенчаются – успехом. Однако я искушен во всех тонкостях восточного торга, так что продавец, в чьих жилах текла еврейская, арабская и португальская кровь, встретил во мне достойного соперника. Прежде чем купить лампу, я изъявил желание посмотреть весь товар – и среди всякого антикварного хлама старик выставил на прилавок, один за другим, семь разных светильников. На всех имелась особая метка, и каждый являл своим обликом один из семи символов богини Хатхор. Обилие совершенных мною покупок, вероятно, потрясло моего смуглокожего друга, потому что я, желая скрыть подлинный предмет своего интереса, скупил у него чуть ли не всю лавку. Под конец он, едва не плача, сказал, что я его почитай разорил, – ведь теперь ему попросту нечем торговать. Думаю, бедняга стал бы рвать на себе волосы, когда бы узнал, какие деньги я был готов отдать за некоторые из его товаров, которые сам он оценивал в сущие гроши.