Чтение онлайн

Нет пути к отступлению, мы все в руках Господа!

Руки Господа!.. Тем не менее — какие еще силы окружали нас? Что произойдет со всеми нами, земной пылью, клубящейся на ветру… еще один порыв — и разве кто-нибудь вспомнит о нас? Нет, подобная участь не для меня… Маргарет!

Я очнулся при звуках твердого голоса мистера Трелони:

— Теперь займемся светильниками — это последнее, что нам осталось сделать.

Под его наблюдением мы заполнили египетские лампы кедровым маслом, проверили не один раз, должным ли образом отрегулированы в них фитили. Наши старания были направлены, в том числе и на то, чтобы зажечь их без промедления и одновременно.

Приготовления заняли довольно много времени. Думаю, все удивились не меньше меня, когда, покидая пещеру, услышали, как часы в холле пробили четыре.

Мы рано поужинали и, руководствуясь советом хозяина дома, разошлись по своим комнатам: каждый должен был по-своему подготовиться к тревогам предстоящей ночи. Маргарет выглядела бледной и изможденной, так что я посоветовал ей лечь в постель и постараться уснуть. Она кивнула, соглашаясь. В этот момент рассеянность, которая словно туманом окутывала ее весь день, исчезла; со свойственными ей очарованием и нежностью она пожелала всем хорошего отдыха и, наклонившись, поцеловала меня! Окрыленный счастьем, я вышел из дому прогуляться по скалам. Мне хотелось ни о чем не думать, а просто любоваться бликами заходящего солнца на воде, вдыхать свежий морской воздух, благодарить Бога за созданную Им красоту… С радостью признаюсь, что все это наилучшим образом укрепило мой дух и подготовило к предстоящим ночным событиям, которые неумолимо приближались.

Когда я вернулся, вся наша компания собралась для вечернего чая — люди, как правило, привязаны к нуждам и привычкам своей обыденной жизни. Я присоединился к ним, воодушевленный прогулкой, — общение с природой всегда восстанавливало мои душевные силы. Мужчины хранили угрюмое молчание; время добровольного заточения в этом доме среди скал, помимо отдыха, одновременно давало пищу для размышлений. Маргарет была весела, но по отношению к себе я чувствовал тень некоторого равнодушия, что снова возвращало меня к мрачным мыслям. Когда чаепитие закончилось, она вышла из комнаты, но через минуту вернулась со свертком рисунков, с которыми, очевидно, не расставалась весь день.

Мы все невольно вздрогнули, когда услышали ее голос, настолько необычны были интонации:

— Отец, я обдумала все то, что вы говорили сегодня о скрытом значении этих солнц, и аб, и ка. Я внимательно просмотрела все эти рисунки.

— И каковы же результаты, дитя мое? — заинтересованно спросил мистер Трелони.

— Здесь возможно и другое толкование!

— Какое же именно? — Его голос дрожал от нетерпения и беспокойства.

Маргарет отвечала тем же странным звенящим голосом, и это предупреждало нас: сейчас мы услышим кое-что необычное.

— Это означает, что при закате солнца ка входит в аб и только после рассвета ка покинет аб.

— Продолжай! — хрипло сказал Абель Трелони.

— В эту ночь «двойник» царицы, всегда свободный, останется с аб — ее сердцем, ибо оно не может покинуть место своего заключения в усыпальнице мумии. Когда солнце опустится в море, царица Тера перестанет существовать до тех пор, пока «великий эксперимент» не вернет ее из сна к жизни после пробуждения. Вам нечего опасаться ее — беспомощной мертвой женщины, отдавшей все эти столетия за грядущий час, в надежде на новую жизнь в новом мире, о котором она так страстно мечтала!..

Внезапно у Маргарет перехватило дыхание, и она замолчала. Прежде чем девушка отвернулась от нас, я успел заметить слезы в ее глазах.

Судя по всему, сердце отца не откликнулось на чувства дочери. Абель Трелони выглядел возбужденным, однако на его лице отразилась и тень угрюмой властности, так живо напомнившая мне суровость его облика во время транса. Видя искреннее сострадание Маргарет к царице Тере, он лишь сказал:

— Мы должны проверить точность твоего предположения!

Он поднялся из-за стола и, сопровождаемый беспокойным взглядом Маргарет, пошел к себе. Почему-то ее тревога не затронула меня так сильно, как обычно.

В столовой воцарилась глубокая тишина — никому не хотелось высказываться по поводу происходящего. Немного помедлив, Маргарет покинула нас, а я отправился на террасу. Свежий морской ветер и красота пейзажа, окружавшего меня, помогли восстановить хорошее настроение, тем более что я окончательно поверил в то, что опасность, которую я связывал с предстоящей ночью, более нам не угрожает. Меня убедила в этом Маргарет, окончательно и бесповоротно, причем мне даже не пришло в голову проверять логику ее предположений. В прекрасном расположении духа и практически не ощущая беспокойства, угнетавшего меня все последние дни, я вернулся в свою комнату и прилег на софу.

Сквозь сон я услышал голос Корбека:

— Спускайтесь в пещеру, мистер Трелони хочет нас всех видеть — немедленно. Поспешите!

Я едва ли не бегом спустился в пещеру, где все уже собрались, кроме Маргарет; она вошла сразу после меня, крепко прижимая к себе Сильвио. Кот вел себя беспокойно, пытаясь высвободиться из ее рук. Я поглядел на часы — было около восьми вечера.

Увидев дочь, Абель Трелони обратился к ней с настоятельностью, которая была внове для меня:

— Ты веришь, Маргарет, что царица Тера по своей воле решила расстаться со своей свободой и пребывать в состоянии мумии, пока не закончится эксперимент? Быть равнодушной при любых обстоятельствах, лишиться всякой власти до тех пор, пока акт возрождения не будет завершен… а ведь он может закончиться и неудачно?

После паузы Маргарет тихо ответила:

— Да!

За эти несколько мгновений выражение ее лица, голос, манеры — словом, все изменилось. Даже Сильвио почувствовал это и с яростным усилием наконец вывернулся из рук девушки; но она, казалось, даже не заметила произошедшего. Я ожидал, что животное, освободившись, атакует ненавистную ему мумию кошки, но он, осторожно приблизившись к ней, сразу отступил, жалобно мяукая, а затем начал тереться о мои ноги и успокоился только после того, как я взял его на руки. Мистер Трелони заговорил снова:

— Ты уверена в том, что говоришь? Всей своей душой?

Лицо Маргарет утратило рассеянное выражение; сейчас оно казалось освещенным той причастностью, которую ощущает человек, чувствуя необходимость или предназначение говорить о великих вещах. Она ответила дрожащим — но отнюдь не от испуга — голосом:

— Я знаю это! Мое знание превосходит мою веру!

Мистер Трелони продолжал, пристально глядя на нее:

— Будь ты царица Тера, то смогла бы доказать любым возможным способом свое согласие?

— Да, любым способом!

Сколько бесстрашия было в ее голосе!

— Даже отказавшись от своего гадателя, уничтожив его?

Маргарет молчала, и я мог видеть в глазах моей возлюбленной выражение загнанного зверька. Мне так хотелось прервать этот мучительный разговор, но, когда взгляд мистера Трелони упал на меня, я не мог произнести не слова. Между ними происходило что-то недоступное нашему пониманию.

Большими шагами Абель Трелони направился к стене пещеры и отодвинул ставень, закрывавший узкую щель. Холодный воздух проник в помещение, и солнечный свет озарил их обоих, так как Маргарет теперь стояла рядом со своим отцом. Он указал на солнце, которое погружалось в море в ореоле золотого огня, и его лицо было неподвижно, как камень. Голосом, бескомпромиссные интонации которого я не забуду до самой смерти, он сказал: