Чтение онлайн

Митя открыл сумку и достал запечатанный конверт.

12.

Командор сцепил руки за спиной, прошелся по залу.

– Да. Вы правы. Как думаете, если исходить из худшего, есть ли вероятность, что профессор перед смертью мог что-нибудь рассказать?

– Я в это не верю, - Виктор не колебался. – Тем не менее, мы приняли меры. Закрыли прежний командный пункт, сейчас мы находимся на резервном; сменили легенды, телефоны и адреса.

– И все-таки?

– Вы видели вход. Сюда не так просто проникнуть. Пространство вокруг, начиная с дальних подступов, контролируется камерами и датчиками давления. Но, если это все-таки случится, компьютеры самоуничтожатся. Запасной выход – через систему подземных переходов. Люк – в полу.

Виктор показал в дальнюю часть зала, где находился эвакуационный выход, но командор, вместо того, чтобы следовать взглядом за рукой Виктора, посмотрел на Валентина.

– А вы? Вы ведь не сможете бежать?

Валентин положил руки на ободья колес.

– Нет смысла уничтожать компьютеры и оставлять меня в живых. У меня слишком хорошая память. На этот случай есть ампула с ядом.

Командора удовлетворил его ответ.

– Хорошо. Я хотел бы выслушать предложения по текущей работе. С кого начнем?

13.

Марина взяла конверт в руки. Сердце забилось. Рука отца, в этом нет сомнений. Только он мог выводить такие мелкие и в то же время – каллиграфически четкие буквы; отец писал каждую отдельно, не связывая их между собой; при этом Марину всегда поражала скорость отцовского письма.

– Это – его почерк! – сказала Марина.

– Я не открывал. Письмо пришло уже после того, как я узнал о его смерти.

– Узнал? Откуда?

– Из интернета, откуда же еще? Посмотри!

Митя подошел ближе, склонился над конвертом. Марина уловила Митин запах, и он не вызвал у нее инстинктивного отторжения; даже наоборот, показался знакомым. Марина почувствовала, как охватившее ее напряжение постепенно отпускает. Она позволила себе немного успокоиться.

– Видишь? – Митя показал на графу «адрес получателя». – Это – мой адрес. А адрес отправителя – твой.

– Да, только индекс неверный, - машинально отметила Марина.

– А штемпель на конверте – почтового отделения, которое расположено на Лиговском проспекте. Я проверил.

– Его там убили. Неподалеку, - горло перехватило, но Марина быстро взяла себя в руки.

– И дата отправления. Видишь? На следующий день. Короче, тут все непонятно. Поэтому я решил приехать и разобраться.

– Ладно. Как ты нашел мой дом, теперь ясно. Адрес на конверте. Извини, кстати, что ударила тебя дверью.

– Ты уже извинилась.

– Но как ты нашел кладбище? – Марина отстранилась; хотела заглянуть Мите в глаза; а вдруг он не совсем честен.

– Я же сказал: увидел в интернете репортаж о похоронах. Ваш, местный ресурс. Раздел «наука и культура». Ты что, до сих пор мне не веришь?

– Как я могу в это поверить? – возмутилась Марина. – У меня есть брат, да еще и москвич!

Последний выпад Митя пропустил мимо ушей.

– Открой конверт! Тебе не интересно, что там? Я ради этого всю ночь ехал в общем вагоне.

Марина подняла конверт, посмотрела на свет. Последнее послание отца. Опять сердцебиение. И руки предательски дрожат.

Марина оторвала от торца конверта узкую полоску, запустила пальцы, слегка потянула и… Еще до того, как увидела пожелтевший лист, сложенный вдвое, ощутила его хрупкость и важность. Марина аккуратно, буквально по миллиметру, засунула лист обратно в конверт.

– Тихо-тихо-тихо! Это – исторический документ. Его нельзя читать здесь. Нужна специальная обстановка.

Митя улыбнулся.

– Как ты похожа на отца.

– А ты - не очень.

– Я – не похож на тебя. Но это еще ничего не значит. Пригласи меня домой. Я, между прочим, голодный. Ты умеешь готовить?

Марина промолчала. Однозначного ответа у нее не было: не то, чтобы вовсе «нет», но и совсем не «да».

14.

Пресс-конференция закончилась. На подземной стоянке ждал лимузин.

Виноградов шел по служебному коридору здания в окружении четверки крепких телохранителей. Два широких бритых затылка бугрились перед глазами; два размеренных могучих дыхания подталкивали в спину.

Пятым, чуть отстав от процессии, шел Ковалев. На согнутой руке он нес раскрытый ноутбук; камера, вмонтированная в крышку, фиксировала каждое движение Виноградова.

Ковалев услышал сигнал. Голос в наушнике сообщил приказ.

– Прямо сейчас? – переспросил Ковалев. – Да, понял. Остановка!

Виноградов и телохранители остановились.

– Что-то случилось? – спросил Виноградов.

– Ничего особенного.

Ковалев огляделся: кроме них, в коридоре никого не было. Ковалев прошел вдоль стены, трогая двери, ведущие в подсобные помещения. Одна из дверей была открыта. Ковалев вошел, убедился, что камер наблюдения нет.

– Заходим!

Виноградов и телохранители вошли в небольшое помещение, судя по всему, служившее раздевалкой для уборщиков; в одном углу – ряд железных шкафчиков для одежды, в другом – швабры и моющие средства.

Один из телохранителей тут же подпер стодвадцатикилограммовым тренированным телом дверь; двое других взяли Виноградова под руки и поставили спиной к стене.

Ковалев нацелил камеру ноутбука на Виноградова, поднес руку к лицу, сказал в микрофон, спрятанный в рукаве.

– Вам хорошо видно?

Видимо, ответ был утвердительным.

А дальше произошло то, что журналисты наверняка назвали бы «главной сенсацией Санкт-Петербургского экономического форума». Но их в подсобку не пригласили, поэтому дважды стать основным ньюсмейкером Виноградову было не суждено.

Ковалев еле заметно кивнул.

Двое, стоявшие по бокам, схватили Виноградова за плечи и запястья, фиксируя руки. Еще один – размахнулся и коротко ударил «охраняемое лицо» в живот. Потом – еще и еще.