Чтение онлайн

Тон и слова фра-Антонио были так торжественны и загадочны, что мне пришло в голову, не впал ли он в религиозное помешательство. Вероятно, монах прочел эту мысль в моем недоумевающем взгляде, потому что кротко улыбнулся и продолжал гораздо спокойнее:

– Я в здравом рассудке, дон Томас, хотя и не удивляюсь, что вы сочли меня помешанным. Присядьте здесь и выслушайте рассказ о моем открытии, а, когда я закончу, вы согласитесь, что мне есть от чего прийти в экстаз, не будучи сумасшедшим.

Спокойная речь францисканца разубедила меня в моем предположении, что в голове у него неладно; я сделал слабую попытку оправдаться; фра-Антонио опять улыбнулся и предложил мне стул.

– Вы знаете, сеньор, – начал он, – здесь ходит слух, будто бы под церковью Сан-Франциско существует потайной ход, который тянется подо всем городом и выходить на луга за его чертой. Могу вам откровенно признаться, что это правда и что мне, как и всем членам нашего ордена, жившим здесь, в точности известно, как туда попасть и как выйти. Последнего я не стану вам объяснять; это не относится к нашему делу. Но важно то, что за день до вашего возвращения с гор я нашел посреди этого прохода маленькую комнату, дверь которой была так ловко скрыта, что я наткнулся на нее совершенно случайно. В этом потаенном уголке в числе других предметов, которые не требуется здесь перечислять, я увидел полку, где лежали старинные бумаги, давно интересовавшие меня. В наших архивах часто упоминается о них – они представляют большую важность для францисканского ордена, – но так как при всем старании мне до сих пор не удалось их найти, то я решил, что они погибли в один из смутных периодов, пережитых нашей церковью. Теперь мне ясно, что в один из таких опасных моментов они были спрятаны в этом недоступном тайнике.

– Некоторые из найденных бумаг представляют исторические документы, и вы, конечно, с удовольствием просмотрите их потом. Теперь же я покажу вам то, что привело меня в такой нескромный восторг. В сущности, вы ведь не без причины усомнились в моем здравом рассудке. Этот документ, как я полагаю, попал туда случайно. Между книг и бумаг, на полке стоял ящик из пергамента, на котором было написано: «Миссия Санта-Марты» и год «1531». В ящике оказалось несколько разрозненных листов со свидетельствами о крещении индейцев, что доказывается странным смешением христианских и языческих имен. Одним словом, это был архив какого-нибудь миссионерского поселения тех далеких времен. Между тем, порывшись хорошенько в ящике, я нашел в двойной обертке из пергамента и – как будто бы эта вещь была спрятана здесь не нарочно, а положена на временное хранение – запечатанное письмо, адресованное преподобному фра-Хуану де Сумаррага; он также принадлежал к нашему ордену и был, как вам известно, первым епископом в нашей святой церкви в новой Испании. Когда я вынул письмо, печать, отставшая от времени, отвалилась сама собой, и оно осталось раскрытым в моей руке. То, что это письмо никто не читал, в этом я уверен, так как чудо, о котором в нем говорится, до такой степени поразило бы просвещенный мир, что о нем упоминалось бы во всех хрониках. Вовсе не трудно объяснить, почему письмо не попало в руки того, кому было адресовано. В те отдаленные века, очень многие из нашего ордена, проповедуя слово Божие между варварами, сподобились самой блаженной кончины: они были замучены за веру Христову.

Тут голос фра-Антонио дрогнул от глубокого волнения, и я вспомнил слова дона Рафаэля, что этот ревностный служитель алтаря, по-видимому, искал такой же славной смерти.

– А когда проповедников убивали, – продолжал монах после некоторой паузы, – миссионерские станции, основанные ими приходили в упадок, частью разграбленные дикарями-убийцами. В более поздние времена, когда испанцы покорили страну, многие из этих миссий были найдены, но там не оказывалось ничего, кроме безымянных костей пострадавших во славу христианской веры.

– Однако я убежден, – начал опять фра-Антонио – что этот ящик из пергамента был найден – как знать, сколько лет спустя после смерти его владельца! – в одном из множества таких опустошенных дикарями поселений; испанские солдаты или кто-нибудь другой, кому попалась эта находка, принес ее сюда, в этот ближайший пункт нашего ордена; после небрежного осмотра, бумаги убрали подальше с глаз, вероятно, находя, что в них слишком мало данных о трудах нашего покойного брата, совершенных им прежде, чем он сподобился мученического венца и переселился на небо. Если б это письмо дождалось того «первого удобного случая», которого поджидал писавший, чтобы послать его по назначению, вероятно, содержание этого документа сделалось бы известным корыстолюбивым испанским завоевателям и в ответ на него были бы высланы целые армии. Между тем тот, кто написал это письмо, вложил его для безопасности в ящик, ожидая, пока представится случай для отправки на юг. Но, увы, автор письма скоропостижно скончался. Таким образом сведение о необыкновенном чуде, дошедшее до него такими странными путями, сохранилось только в этом безгласном затерянном документе.

– Но где же письмо? – с живостью воскликнул я, забыв всякую учтивость. – Какая рассказывается в нем история? Заключалась ли в ней тайна? Скажите мне это сначала, а потом продолжайте ваши объяснения.

Фра-Антонио улыбнулся моей горячности.

– А-а, и вы начинаете кипятиться! – заметил он. – Но, в самом деле, с моей стороны не хорошо так долго интриговать вас. Моя голова слишком занята новой мыслью; ведь я совсем забыл, что вы пока ничего не знаете. Выйдемте во двор: там светлее – буквы письма очень бледны – и я прочту вам этот документ, в котором рассказывается удивительная история.

Мы вышли вместе через маленькую дверь в задней стене ризницы во внутренний, менее обширный двор старого монастыря – прелестный уголок, где в каменном бассейне журчал фонтан, а солнечные лучи играли в водяных брызгах, заливая ярким светом клумбы душистых цветов. В такой поэтически-мирной обстановке фра-Антонио прочитал мне письмо, так странно попавшее к нему из рук собрата, который скончался более чем три столетия назад, а теперь сообщал нам обоим живую весть, решившую нашу судьбу.

На письме не оказалось числа, но так как оно было адресовано епископу Сумаррага и в нем находилась фраза: «…эта новая Испания, где вы, преподобный отец, трудились во славу Божию. Нынешний год», то это показывает, что послание писалось в 1530 году. Что касается места, где оно было написано, то его нельзя было определить. Писавший часто повторял – «наша миссия Санта-Марты в Чичимеке», но эта миссия была уничтожена вскоре после своего основания, а словом Чичимека испанцы обозначали всякую часть Мексики, заселенную индейцами.

Выкинув излишнее многословие в религиозном духе и отчасти изменив старинный стиль письма, я воспроизвожу его содержание таким образом:

«Преподобный отец, настоящее письмо будет послано вам при первом удобном случае, когда найдется для этого надежный человек, и тогда вы в своей великой премудрости, руководимые благостью Божией, вероятно, распорядитесь послать миссионеров нашей общины в то место, которое я вам укажу. А также, вероятно, вы сообщите по секрету эту важную весть нашему государю-королю: пускай с нашими миссионерами вышлют целую армию, чтобы отнять у язычников великое сокровище и употребить его во славу Господа и на обогащение нашего государя-короля.

Знайте, преподобный отец, что месяц назад, выехав из миссии Санта-Марты, я проповедовал слово Божие в деревне чичимеков в пяти лигах к северу отсюда; милостью Божией мне удалось обратить многих язычников в святую веру, после чего они приняли крещение. Между этими людьми был один пленный; он происходил из племени, жившего в Теночтитлане, прежде чем наш великий капитан Фернандо Кортес завоевал этот город. Немного оставалось жить на свете дряхлому пленнику, когда я, недостойный, открыл ему путь к иному славному и вечному бытию; во время битвы, когда он попал в плен и когда все его товарищи были убиты, он был сильно изранен и, хотя его раны впоследствии зажили, остался недужным и слабым, а между тем в плену его принуждали к тяжелой работе. Таким образом, я едва успел просветить обращенного, как его душа рассталась с измученным телом и землею.

«Обращение его было вполне искреннее: он горячо каялся в грехах и страстно желал, чтобы славная вера свободы была проповедана одной многочисленной общине его народа, которая до сих пор пребывает в узах идолопоклонства. Все это было передано мне под условием тайны. И то, что он рассказал мне о своих соотечественниках, преподобный отец, и о чудесном потаенном городе, где они живут, и о громадном сокровище, которое они охраняют, я сообщу теперь вам одному, прежде чем это дойдет до злонамеренных ойдоров аудиенции, а вы перескажете мои слова королю. Вот тайна, переданная мне.