Чтение онлайн

– О, да ладно, – скулит Коул. – Веселье только начинается.

Я указываю на дверь.

– Уходите, живо.

Надувшись, они оба встают и направляются к выходу. Я закатываю глаза, когда братья останавливаются, чтобы дать Оукли пять, прежде чем уйти.

* * *

Я ложусь в постель, когда под мою дверь проскальзывает лист бумаги.

Несколько секунд я думаю о том, чтобы оставить его там, но неожиданно для самой себя встаю с кровати и разворачиваю бумагу.

«Был бы ты таким же сильным и красивым, как твоя мать?

Или был бы потерян и сбит с толку, как твой отец?

Все эти вопросы крутятся у меня в голове, но ни на один из них я никогда не получу ответа.

И даже несмотря на то, что ты ушел слишком рано, одно можно сказать наверняка.

Возможно, ты не был запланирован…

Но ты был любим и желанен».

Мои колени слабеют, а слезы затуманивают глаза, когда я вчитываюсь в его слова. Орган в моей груди отбивает болезненный ритм, когда я падаю на пол и прижимаюсь щекой к двери.

– Это так больно.

Это самая сильная боль, которую я когда-либо испытывала.

Его хриплый голос прорезает тишину.

– Я знаю.

Закрываю глаза от бурлящей внутри меня агонии.

– Я продолжаю думать о том, каким он или она могли быть.

Наверное, это странно признавать, но я ничего не могу с собой поделать. Как будто, если я наделю этого ребенка характеристиками, он станет реальным, и я получу официальное разрешение скорбеть.

– Я тоже. – Слышу его резкий вдох. – Но он, очевидно, был бы красивым.

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь.

– Красивым и умным.

Оукли тихо посмеивается.

– Наверное, властным всезнайкой.

– Точно.

Потому что – давайте посмотрим правде в глаза – все Ковингтоны такие.

– Я бы хотел, чтобы у него была твоя сила, твой ум, твои великолепные глаза и улыбка… но главное? Твое сердце.

Я провожу пальцем по деревянной раме.

– Почему мое сердце?

Слышу, как он прижимается к двери.

– Это моя любимая черта в тебе.

В груди отзывается непонятное чувство. Странно, что он этого хочет, ведь я бы хотела, чтобы наш ребенок был больше похож на него.

– А я бы хотела, чтобы у него были твои глаза, твоя улыбка, твоя страсть и креативность, твоя преданность… но больше всего – твоя душа.

Поскольку, несмотря на то, что Оукли совершил много ошибок… я точно знаю, что душа у него прекрасна.

Из его груди вырывается низкий, гортанный звук. Его голос звучит так сокрушенно, и внутри меня что-то ломается.

– Прекрасные души не забирают невинные жизни.

Ощущение такое, будто на меня вылили ведро ледяной воды. Слова царапают мое горло, как битое стекло.

– Оукли…

– Мне не нужна твоя поддержка, Бьянка. Я сказал так не для этого. – Он прерывисто дышит. – Я просто хочу, чтобы ты знала: если бы мне дали шанс, я бы не просто все исправил… я бы с радостью отдал свою жизнь, лишь бы спасти его.

Я знаю, что так бы он и поступил.

Но жизнь устроена по-другому. И некоторые ошибки причиняют слишком много боли, чтобы их можно было когда-либо простить.

Однако Оукли ясно дал понять, что мое прощение – это не то, чего он добивается. А это значит, он готов жить с чувством вины до конца своих дней.

– Я не хочу, чтобы ты спал под моей дверью.

Не хочу, чтобы он приходил и боролся за меня… Ведь в попытках все исправить он только уничтожит себя.

И несмотря на все плохое, что произошло между нами…

Я слишком сильно люблю его, чтобы позволить этому случиться.

Глава семидесятая

Оукли

– Я знаю, что ты спишь у ее комнаты уже три недели, и она все еще не хочет с тобой разговаривать, – говорит Дилан. – Но ты не должен сдаваться.

Сойер хватается за грудь.

– Даже если сейчас тебе кажется, что это не так… Бьянка по-прежнему любит тебя. – Дилан кивает. – А ты все еще любишь ее.

Я откусываю еще один кусочек пиццы. Вкусно.

Сойер закрывает глаза.

– Я знаю, произошли ужасные вещи, но вы, ребята, созданы друг для друга.

– Вы просто родственные души, – добавляет Дилан.

Сойер моргает, как будто ей что-то попало в глаз.

– Две сумасшедшие половинки одного сердца.

Я указываю на коробку с пиццей на кофейном столике.

– Будете?

Они обе смотрят на меня как на сумасшедшего. Дилан хлопает в ладоши.

– Оукли, мне нужно, чтобы ты сосредоточился. То, что мы говорим, очень важно.

Сойер потирает виски.

– Я знаю, что Бьянка упряма и иногда невыносима. Я понимаю. Но ты тоже не подарочек, мистер.

Нахмурившись, она опускает плечи.

– Пожалуйста, не сдавайся. Вы справитесь с этим.

– Я знаю, ты совершил ужасные ошибки, и чувство вины заставляет тебя думать иначе, но ты все равно хороший человек. – Дилан выдыхает. – И я никогда не думала, что скажу это, но Бьянка тоже. – Ее пристальный взгляд встречается с моим. – Я не говорю, что все будет идеально, но я знаю, что вы двое сможете пройти через все трудности. Просто не сдавайся, ладно?

Кладу пиццу на стол и вытираю рот салфеткой.

Я ценю, что Дилан и Сойер пришли сюда, чтобы попытаться вразумить меня, но в этом нет необходимости.

– Что, черт возьми, заставляет вас думать, будто я когда-нибудь сдамся?

Неважно, насколько она обижена, неважно, как она упряма, я всегда буду бороться. Потому что я пообещал ей, что никогда ее не брошу.

И я собираюсь сдержать это обещание.

Глава семьдесят первая

Бьянка