Чтение онлайн

Заскрипев кожей и железом, Улюлюмы рухнули на землю.

Я, захлопнув рот, чтобы не вылетело слово, которое назад не поймаешь, на подгибающихся ногах побрел к поверженным богатырям.

— А я смотрю, — подхватив меня под локоть, сообщила Ольга, — настоящий-то в дверях стоит и глазами от растерянности хлопает.

— Кто? — дернулся я, поворачиваясь к ней.

— Улюлюм. Да ты совсем перепачкался! Не видно, поди, ничего? Давай протру.

— Позже, — отмахнулся я, подняв забрало.

Скрипя рассохшимися досками, с крыльца ближайшего дома спустился еще один Улюлюм.

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — жалобно попросил он, тряся обмотанной куском ткани рукой. — Стоило на миг отлучиться… набежали самозванцы.

Поверженные двойники начали бледнеть, выцветая, словно забытый на пляже журнал, и рассыпаться. Через несколько мгновений на месте их гибели остались две кучки светлого праха, частично притрушенные ими ножи Оленьки и черные кристаллы размером с пальчиковую батарейку.

— Это перевертыши, — сообщил я присутствующим. И с сомнением посмотрел сперва на свой меч, а затем на Улюлюма. — По моему следу таких три должно идти.

— По этим вот камням определил? — спросила зеленоглазая валькирия, убрав метательные ножи на место и указывая на кристаллы.

— Да.

— У Агаты такой же есть.

— Правда?

— Ага, — подтвердила охранница. — В сумке лежит.

— Откуда он у тебя?

— В горах один лучник вот так же распался, — нехотя ответила она.

— Какой лучник?

— Который тебя подстрелил.

— Ты его убила? — спросил я. — Впрочем, вопрос глупый. Иначе кристалл к тебе не попал бы… Но почему ты мне раньше не сказала?

— Я не думала, что кристалл имеет какое-то значение. Мало ли…

— А про то, что случилось у моста… — Я замялся, не зная как выразить словами то, что творится на сердце.

Избавившись от подозрений на ее счет, я испытал облегчение, но вместе с тем и чувство вины за беспочвенную подозрительность.

— А почему они на меня похожи? — вклинился Улюлюм. — Были…

— Они могут принимать любой облик, — ответил я. — Могли.

— А почему мой?

— Ты им показался самым достойным, — предположил я.

— А они ничего, — заметил претендент на роль спасителя Яичницы, — разбираются в людях.

— Ладно, давайте-ка убираться отсюда, а то меня уже воротит от запаха гари.

— Пошли, — поддержали меня валькирии.

И даже имперский князь, против обыкновения, согласился.

Лишь Улюлюм заметил:

— Воняет какой-то кислятиной…

Оставив за спиной поселение с ярко пылающим деревом в центре площади, мы через несколько километров нашли симпатичную лужайку, примостившуюся между речушкой, похожей скорее на ручей, и большим дубом, в густой тени которого было достаточно свежо и пахло приятно.

Выбравшись из прокопченного доспеха, я плашмя рухнул в воду, позволив воде самой смыть с меня грязь и пот. Холодные струи впились в обожженное тело, как клин клином вышибая из него боль от ожогов.

Выбравшись из ручья, я завернулся в покрывало и рухнул на подстилку из листвы.

Заверещав, из-под меня выскочил полосатый поросенок и, воспользовавшись всеобщей растерянностью, проворно умчался прочь.

— Ну вот, шашлыки упустили, — усмехнулась Оленька и, подсев ко мне, предложила: — Скушай кусочек мяса. Не свеженина, но все же…

— Не хочу, спасибо!

— Устал, бедненький. — Она погладила меня по голове. Улюлюм фыркнул.

— Цыц! — Агата отвесила ему затрещину и показала кулак.

— Да я… — Он со смущенным видом начал оправдываться жестами.

Она сунула ему ломоть вяленого мяса и бурдюк вина.

Зайдя со свободной стороны, на листья завалилась Викториния и прижалась ко мне спиной. Я проехался по сухой листве, сгребая ее в кучу, и невольно завалил на спину Ольгу. Она рассмеялась и, поцеловав меня в нос, прошептала на ухо:

— Ты сегодня спас нас всех.

— Так получилось… — смутился я и, зарывшись лицом в ее ладошки, заснул.

Где-то там далеко фрукал Тихон, хрустел Улюлюм и нежно мурлыкала мне на ухо колыбельную рыжеволосая валькирия.

На этот раз мои сновидения находились под надежной охраной.

Проснулся я под вечер, со счастливой улыбкой на устах и назойливым бурчанием в животе.

— В пути поешь, — сказал имперский князь Торригон.

— Хорошо. В путь.

Забравшись на вороного, хотя Викториния и намекнула недвусмысленно на готовность прокатить меня, я тронул поводья и запустил зубы в зажатую между двумя пластинами мяса пресную лепешку.

— Держи, — протягивая мне черный кристалл, сказала Агата. — Для полноты комплекта.

— Благодарю.

— Не за что.

— За все.

Улыбнувшись, она отъехала, оставив меня наедине с Оленькой. Это если не считать единорога женского пола императорских кровей и демона.

— А какое оно, небо твоей звезды?

Если вы думаете, что невозможно наполнить флиртом посвящение в основы мироздания, то вы заблуждаетесь. Я говорил о звездах, каждая из которых чье-то солнце, и рисовал на ее предплечье схемы, скользя пальцем по упругой и горячей коже. Рассказывая о Земле, о ее лесах и реках, дарил сорванный сорный, но красивый цветок. Вспомнив о полном неразгаданных тайн космосе, тонул в загадочной зелени ее бездонных глаз…

Остановившись у придорожного валуна, расписанного неизвестными сторонниками граффити под хохлому, я украдкой нацарапал острием меча на его боку сердце, пронзенное стрелой. Ничего умнее мне в голову не пришло. Но ведь это всего лишь символы — важнее то, что пытаешься

И ими выразить. Кажется, она их смысл поняла…

— Начинаются Дикие пустоши, — сообщила Агата, едва мы преодолели крутой подъем и остановились под яблоней. — На сегодня достаточно. Найдем полянку и разобьем лагерь.

Мне выпало охранять лагерь первым, и я всю свою смену как заведенный ходил дозором вокруг лагеря, взявши меч на плечо и не забывая подбрасывать в костер ветки.

За все время моего дежурства ничего не случилось, если не считать за происшествие визит какого-то оборванца, пытавшегося разжалобить меня историями про то, что он отстал от обоза, а сам-то не местный. Поэтому лучше накормить его, дать ночлег, девушку, чтобы постель согревала, а поутру выделить коня, да порезвее, и денег на обратную дорогу. Несмотря на восхищение его наглостью, я запустил в него комком земли и посоветовал впредь на глаза не попадаться.

Он обиделся и бросился на меня с кулаками. Но, получив в ухо, изменил свое мнение и, поспешно откланявшись, со всех ног бросился прочь от Тихона.