Чтение онлайн

Вот что я узнала о желаниях, обращенных к Дверям. Спустя какое-то время решения перестают быть сознательными. Я сама прошла по этому пути, Я прекратила, принимать их подачки. Я больше не прошу о вещах, я их требую. Рокси сказала, что Двери похожи на животных; что ж, значит, я теперь вожак стаи.

Другой путь, по которому ты можешь пойти с желаниями, полагаю, — это получить все, что угодно, в любое время и не думая… тогда, быть может, вместо чего-то одного ты получаешь сразу все. Одновременно. Навечно.

Аманда — чудовище.

Ее кости гнутся, сжимаются, растут, кожа пузырится, как жир, и расцветает пятнами плесени. Ее волосы, густые и извивающиеся, окутывают ее, когда она подходит ближе. Она улыбается мне; во всяком случае, я думаю, что это улыбка.

— Смотри, что я сделала, — говорит она. Ее голос искажен из-за постоянно меняющегося горла. — Разве это не дико круто?

Я киваю:

— Да. Да, это дико.

— Говорю тебе, эти охотники — лживые подонки, — продолжает она. — Не говори с Дверью, не проси у нее ничего. «Это будет твой самый ужасный ночной кошмар». Что за чушь! Боже мой, Элли, я делала такие потрясающие вещи!

Слезы жгут глаза.

— Да?

Существо, некогда бывшее Амандой, кивает:

— Абсолютно. — Она хихикает. — Я пыталась дозвониться до тебя в закусочную, чтобы поделиться кое-чем, но тебя не было на месте.

— Я тоже пыталась до тебя дозвониться. Ты ни разу не взяла трубку.

Аманда хмурится и поднимает руку. Из кожи выступает мобильник. Секунду она смотрит на экран, даже не вздрогнув оттого, что телефон вырос из ее кожи, потом машет им в воздухе.

— Уф, плохой прием, жаль, — говорит она, и ей правда жаль, ей действительно чертовски жаль.

Я всегда понимала, когда она притворяется. Это… Посреди всего этого она сожалеет, что не проверила чертов автоответчик.

Я сглатываю.

— Все в порядке. Это было… это было не очень важно.

Ее лицо проясняется.

— Я так рада, что ты пришла, на самом деле. Я думаю, что тебе тоже надо это сделать. И Стэну, конечно. Можешь позвонить ему? Нам надо сделать кое-что вместе, что-то действительно важное.

— Я не могу позвонить Стэну. — Я решаюсь сказать что-то похожее на правду. — Он в странствиях.

— Ладно, — говорит Аманда. — Но ты здесь.

Давай. Давай, Элли, — подхватывает Дверь.

Я была права. Она подражает голосу Аманды. Могу поставить себе плюс.

— Нет, — отвечаю я. — Думаю, это плохая Мысль.

Глаза Аманды сужаются. Ее настроение меняется за секунду.

— Боже, Элли, ну в чем дело? Ты слишком прислушиваешься к чертову Райану, — выплевывает она. Осматривает меня с ног до головы, опознает одежду, и ее голос наполняется отвращением. — И ты одета как они!

Я слегка покачиваюсь на ногах, находя положение поустойчивее и распрямляя плечи. Кулаки сжимаются, и камни на темных очках впиваются в ладонь — я забыла, что у меня в руке очки.

— Пару дней я была очень занята, — говорю я.

Давай, — настаивает Дверь.

Она звучит уже менее объевшейся и скорее встревоженной.

— Я занята, дождись своей очереди, — отвечаю я.

Аманда вздрагивает, и раздается едва слышный всхлип.

Она слышит голос моей Двери. И что бы она ни говорила, где-то в глубине души — в той части, которая еще осталась Амандой, — она боится.

— Аманда, — спокойно говорю я, — мы можем все исправить. Если мы выйдем наружу вместе, мы сможем помочь тебе. Ты не должна оставаться тут с ней. Она не может тебя заставить.

Она колеблется. В буквальном смысле слова. На миг Аманда, настоящая Аманда, формируется из этой массы и смотрит на меня. Ее глаза дивного голубого цвета. Я мечтала о таких глазах, когда была моложе. И этот мягкий рот, который она никогда не ценила, она кусает его сейчас, и я вижу, как сочится кровь.

— Сначала я должна разобраться с этим, — шепчет она. — Я могу это сделать, точно могу, я просто должна…

— Нет!

У меня вырывается крик, и я тянусь к ней, моей Аманде, но слишком поздно. Она растворяется в дюжине образов, и я мысленно слышу ее, слышу, как она говорит:

Я хочу, я хочу еще одно…

Моя Дверь смеется, ее калитка распахивается в комнату, и, возвращаясь на место, она тащит за собой Аманду, утягивает ее в Дверь, и вот ее нет, во что бы она ни превратилась, но ее нет, она исчезла.

И я остаюсь в одиночестве в доме мертвых желаний вместе с ликующей Дверью, неожиданно обретшей еще большее могущество.

Элли, — смеется Дверь, — мне так хорошо!

И она начинает расти. И не останавливается. Может ли она вырасти настолько, чтобы поглотить весь мир? Похоже что так.

Я не могу победить такое. Не в одиночестве, не тогда, когда мы с охотниками даже не можем объединиться. И она меня больше не слушает. Полагаю, она думает, что теперь она королева.

Что ж… если я не могу выиграть, я могу сжульничать.

— Черепашка, — говорю я, — привези мне кое-кого.

Пурпурный монстр со щупальцами выкатывается сквозь дыру от взрыва в доме и через минуту возвращается с Райаном, припавшим к его спине. Лицо Райана покрыто засохшей кровью, одежда из кожи ламии порвана. Должно быть, веселье усилилось после того, как я оказалась внутри. Черепашка ссаживает его рядом со мной и возвращается к дыре.

— Привет, — говорю я Райану. — Ты слышал какие-нибудь странные звуки?

Он смотрит на меня как на Привидение.

— Да, — отвечает он.

— Хорошо. Пожелай что-нибудь.

Он больше не разглядывает меня так, словно я вышла из могилы, теперь у него раздраженный вид. Слава богу.

Я ощупываю свои очки, внезапно вспоминаю, что это подарок Аманды. Я надеваю их.

— Верь мне, — говорю я. — Попроси меня о чем-нибудь.

Райан отвечает:

— Я верю тебе.

И тут я чувствую, как по мне прокатывается жар его желания, я не слышу его, не разбираю слов, но ощущаю власть, необходимую для его исполнения.

Послушайте, я открывала Двери. В последние пять минут я единственный человек в истории — и Нарния знает историю, — который открыл Дверь, пережил этот опыт и впоследствии научился чему-то. За последние шесть лет я научилась многому. Магия соли, магия подобия. В моей руке была соль, и эта Соль коснулась как минимум всех Дверей города, когда рука пролила воды жизни. Добавьте к этому мою кровь, и то, что происходит с моей кровью в одном месте, происходит с ней в другом.

Я достаю свой лучший нож и режу ладонь. Кровь, отданная добровольно, имеет силу. Райан говорил мне это.