Чтение онлайн

Глубоко вздохнув, я обратился к торговцу.

— Нет ли у вас случайно с собой этих сорок два зерна?

Мужчина заморгал, потом закатил глаза и порылся в сетчатом мешке, который принес. Он шарил по мешку рукой и высыпал на стол зерно, пока не образовалась крошечная кучка. Затем он сел за стол перед собой.

— Это все, что у меня есть, Альфа.

Я кивнул Чернису, который сгреб кучку в руку, и угрюмо высыпал зерно на другой стол. Я ожидал от мужчины, что он будет упираться, но он принялся с жадностью пересчитывать. Я был искренне удивлен, что он мог до стольки считать.

— Здесь, — наконец сказал он, протягивая купцу зерна, — слишком много.

Мои предки, спасите меня!

— Вы защищаете его! — кричал купец. — У вас свой интерес!

Ворчун коротко поклонился и вышел из зала заседания. Купца увели, а меня уже стало воротить от этого.

Чернис зачитал, что у нас дальше на повестке дня.

— Боуэн и Гловен могут подойти.

Двое мужчин, явно братья, вышли вперед. Один вел на длинной веревке кабрас (прим. местное животное). Он заблеял, а его фиолетовые глаза пристально уставились на меня. Я всегда недолюбливал кабрас. Они были громкие, вонючие и ели все, что попадалась на глаза. Но из их молока получался такой вкусный сыр!

— Какова природа вашего спора? — спросил я, хотя и так знал, что опять буду разбирать мелкие, никому не нужные споры.

Брат, что стоял без кабрас, заговорил.

— Я, Боуэн, и это мой кабрас.

— Нет, нет! — закричал его брат, предположительно Гловен.

— Да!

— Нет!

Они ходили взад и вперед, примерно в течение целой минуты, вразумительных аргументов ни один не использовал. Ярость, что накапливалась во мне месяцы, может даже годы, вскипела, проснулся мой зверь. У меня достаточный контроль, чтобы держать его внутри, но мои ногти изменились… в длинные, острые, словно бритва, когти.

— Хватит!

Мой зверь увеличил звук моего рева. Как только эхо утихло, не было слышно ни звука на несколько миль вокруг. Подойдя к кабрас, я погладил животное от рогатой головы до середины его туловища.

Он заблеял на мое прикосновение, и мой зверь сразу же отреагировал.

— Мое решение заключается в том, что каждый из вас получит половину. Я разорву его, и он умрет, ровно, как и мои предки, создавшие когда-то великое племя. Именно так, как сейчас умираем мы.

Я поднял руку, надеясь, что кто-нибудь из них остановит меня, прежде чем я рубану животное на две части.

— Подожди!

Это был первый брат, Боуэн. Я выдохнул, но притворился удивленным.

— Что? Вы не хотите половину мертвого кабрас?

— Нет, я только хотел скрестить его с моей кабрас, — сказал он, стыдливо опуская глаза.

У Гловена тоже был виноватый вид. Опустив руку и втягивая когти, я вернулся на свое место, игнорируя любопытные взгляды Черниса. В моей голове стучало, а гнев по-прежнему кипел на поверхности.

— В таком случае, мое решение заключается в том, что Гловен может держать кабрас.

— Но… — Боуэн пытался возражать. Просто оскалив зубы, я утихомирил его.

— Как я уже говорил, у Гловена будет право собственности на кабрас, но Боуэну будет дано право для выведения потомства кабрас для обеспечения своей жизни. Если предположить многократные роды, Боуэн отдаст половину потомства Гловен, и тогда стадо сможет процветать.

Боуэн воскликнул.

— О, хорошая идея!

Гловен кивнул, соглашаясь с ним. Они повернулись, чтобы уйти, хлопая друг друга по спине, я остановил их.

— Вы двое напоминаете мне моих предков, — они замерли и медленно повернулись с широко открытыми глазами. — Их вражда разорвала Великое племя и обрекла нас всех на гибель. Теперь, просто потому, что я имел несчастье унаследовать положение Альфы, вы все идете ко мне решать мелкие дрязги. Как это возможно, что Вы не придумали это решение самостоятельно? У нас и так много проблем поважнее этих, но вам важнее кабрас, права на собственность и сорок два незрелых зерна!

Все вокруг таращились на меня, за исключением Черниса. Он поморщился. Проигнорировав их всех, я сказал:

— Вы — два брата, и должны держаться вместе всегда. Ты — его семья. Когда один нуждается, другой должен помочь. То же касается и остальных! Если мы будем продолжать спорить между собой, скоро опустимся до погрома домов и лавок друг друга. Мы будем не лучше, чем Варги Холма. Мы сильнее вместе, чем порознь. Разве вы не видите, это?

Море пустых лиц смотрели на меня, что неимоверно бесило меня. Я не мог оставаться здесь больше. Чернис внимательно следил, как я выскочил и помчался к краю леса.

Движение слева привлекло мое внимание. Урдрум и Яра, которые были благословлены шаманом накануне, жались друг к другу в страстном поцелуе. Мое сердце екнуло в груди.

Это мог быть я, — думалось мне, хотя я знал, что это была ложь. Яра никогда не ответила бы мне, так как она не моя истинная подруга. У нас был бы, в лучшем случае, политический союз.

Кроме того, разве я не заслуживаю найти свою пару? Какая замечательная фантазия.

Отводя взгляд, я ускорил шаг. Только когда я больше не мог видеть место собраний, я остановился и позволил Чернису догнать меня. Как бы я не хотел слышать его ругань, я ему доверял, ведь он был честен со мной.

— Солан, что все это было?

Расстроенный, я потер свою шею и попытался выяснить, что заставило меня огрызаться. Волосы ощущались, как щетина, что, как правило, случается, когда я злюсь. Это природа зверя, так сказать.

— Я устал до смерти, что застрял, исправляя ошибки моих предков. Ты знаешь так же хорошо, как и я, Чернис, что если мы не найдем лекарство для решения проблемы с рождаемостью, следующее поколение будет последним. Я — вождь этого племени, и я бессилен спасти его.

Чернис осуждающе нахмурился.

— Зачем ты это делаешь, Солан? Зачем ты носишь судьбу всего мира на своих плечах, когда есть так много соплеменников, которые помогли бы уменьшить нагрузку, если только ты позволишь им?

Снова этот старый спор!

— Ты не понимаешь, мой друг. Я знаю, что ты хотел как лучше, но здоровье и безопасность племени — это только моя ответственность. Было бы несправедливо делиться с кем-либо этим грузом.

Он снова нахмурился.

— Мне нужно пройтись, чтобы проветрить голову, — сказал я, наконец, проследовав глубже в лес и оставив Черниса позади. — Скажи остальным, что я завтра выслушаю их жалобы.