Чтение онлайн

Она пыталась уснуть, но мешал шум дождя. А хуже всего были мысли в голове. Она все вспоминала слова Эйрин, понимая, что не честно скрывать правду.

Вконец устав, Дени повернулась к Джейкобу, а потом не выдержала и пододвинулась. Она несмело положила голову ему на грудь, а потом ощутила, как он ее обнял.

– Но я еще не простила тебя, – прошептала Дени.

– Уже почти, – ответил Джейкоб, улыбаясь. – Спи, принцесса, я посторожу твой сон.

Дени хотела ответить, но провалилась в сон, утопая в тепле, что дарили ей объятья Джейкоба.

31 декабря

Элайджа Блэк всегда знал, когда на его территорию забредали чужаки. Каждого он отпугивал, не желая вдаваться в подробности. Кто, зачем, почему – все это не интересовало бывшего короля Подземного царства, который устроил себе пенсию и жил в доме на болоте.

Скрываться ему помогала богиня этого леса Кора. Особа вспыльчивая, слегка озабоченная, но его она любила, а потому исправно сообщала, едва кто-то подходил слишком близко. Элайджа не сильно ее жаловал, но держал при себе – охрана, да и просто собеседник, ему была нужна.

Но отгонял незваных гостей Элайджа всегда сам, наслаждаясь эффектом, который производил на людей. Он знал, что его называли монстром. Знал, что эту чащу называли проклятой. Из-за него.

Так было бы и в этот раз, если бы он не поддался искушению.

Когда он нашел чужаков, два паренька рьяно спорили, кто убьет девушку.

– Нам заплатили, чтобы мы ее убили и спрятали тело! Давай! – кипел высокий худой паренек.

– Мойрова тень! Почему я? Сам давай! Я тащил ее досюда! – парировал второй, коренастый и рыжий.

– Не хочу я руки марать… Слушай, мож, так оставим? Неужто слепая девка сама не подохнет в лесу?

– Ну, не знаю… Нам заплатили…

Элайджа покачал головой – к нему забрели алчные дураки. Злость разгоралась, он едва сдерживал порыв убить на месте – но нельзя. Он поклялся себе, что не будет вмешиваться в людские судьбы, чтобы не привлекать внимание. По Соларису и так ходили слухи, что изгнанный король поселился на болотах, но Кора держала слово и не пускала чужаков на эти земли. Даже хранители душ не могли пройти мимо богини этого леса.

Спор затих, едва Элайджа вышел из-за дерева и сложил руки на груди. Пареньки обернулись к нему. Один, что повыше, пискнул. Элайджа уловил запах перегара и скривился.

– Обижаем слабых? Как же низко вы пали.

Парни переглянулись, второй вытащил нож и направил его на Элайджу. Но тот лишь тряхнул темными волосами, что доставали до плеч, и рассмеялся. Карие глаза пылали, казалось, в его зрачках зажегся огонь, что хотел спалить все вокруг; а шрам от улыбки стал еще заметнее – он начинался на веке над правым глазом и безобразной полосой уходил на щеку. Элайджа выглядел лет на сорок, морщинки начали появляться вокруг глаз и на лбу.

– Ну, ребята, на страшного монстра пошли с одной зубочисткой?

– Я умею им пользоваться! – пискнул парень, а пьянчуга икнул от страха.

– А я умею выжигать души, – холодно сказал Элайджа, заставляя парней покрыться потом от ужаса. Его хриплый голос эхом разносился по лесу. В глазах – огонь. Но в словах лишь лед, который замораживал их души и кровь.

– Даю три секунды, потом – убью.

Повторять не было нужды. Ледяной тон, казалось, уже начал их убивать. Медленно. Но со вкусом. Словно от их сердец отрывали по крупице, заставляя кровоточить. Нож полетел в траву, а парень кинулся за деревья. Трава шуршала под его ногами, он спотыкался о коряги, но удерживался. Пьянчуга же взглянул на девушку, задумался, перевел взгляд на Элайджу.

– Не люблю руки пачкать, – заметил Элайджа, но начал закатывать рукава рубашки, открывая тату на правой руке. Губы изогнулись в усмешке, а зрачки в глазах окрасились в красный, они светились – даже горели! – в полумраке леса. И было в них столько холодной ярости, что начинали трястись коленки.

Пьянчуга выругался, запнулся о корень, упал, но потом пополз. Элайджа смеялся ему вслед.

– Вернешься – будешь умирать долго. В муках!

Едва парень скрылся, Элайджа подошел к девушке, присел и тяжело вздохнул. Вот и что ему с ней делать? Он ненавидел, когда обижали тех, кто этого не заслужил, особенно слабых, тех, кто не мог дать сдачу. Но и помогать никому не желал. Ему нравилась его тихая жизнь на «пенсии», и впускать в нее кого-либо он не планировал. Как не планировал и тратить дни на помощь невинным.

Элайджа аккуратно убрал прядку с лица девушки и резко выдохнул. Провел пальцем по алым шрамам, что покрывали ее веки и часть щек. Он знал эту магию. Темная, страшная, жестокая. Кто мог сотворить с ней такое?

– Надо бы помочь тебе… – пробормотал Элайджа и нашел нож в траве, задумчиво глянул на сталь. – Избавить от мучений…

Элайджа уже занес нож, но начал колебаться. Он обещал себе не вмешиваться. Но какая судьба ждет эту слепую? Долгая смерть в лесу. Парни правы – путь домой ей не найти. Да и если он ее проводит, какое будущее ей уготовано? Слепую и молодую девушку? Уж лучше скорее дать ей возможность перейти в следующую жизнь.

И едва Элайджа решился и почти опустил нож, ее ресницы задрожали, а изо рта вырвался стон. Он бесшумно отошел, наблюдая, как девушка зашевелилась, открыла белые и безжизненные глаза, а потом дотронулась до затылка, стоная от боли.

Девушка ощупала землю и траву, часто дыша. Позволила себе запаниковать, но потом сделала глубокий вздох и встала. Выставив руки, она медленно пошла вперед. Плащ цеплялся за корни и палки, ветки хлестали по щекам, но она шла. Врезалась в деревья, спотыкалась, падала, но каждый раз поднималась и шла дальше.

Элайджа бесшумно ступал следом, наблюдая за ней. Откуда в юной слепой девушке взялось столько воли к жизни? Она стянула с белых волос капюшон, и он разглядел ее уставшее и испуганное личико. Пушистые ресницы, но безжизненные глаза, красные шрамы, словно паутинки оплетали ее веки и щеки. Но она все равно была прекрасна. Губы, дрожащие от сдерживаемых слез, заостренное личико, пухлые щечки, несмотря на худобу тела.

Ну и что с ней теперь делать? Не оставлять же погибать в лесу… Он, может, и был тысячу лет королем хранителей душ, что честью никогда не обременяли себя, но сам старался быть справедливым.

Хотя, может, не так она и невинна, как кажется? Может, ее желтенькое платье, что выделялось на фоне серого и безжизненного леса, лишь отвлекало его внимание. Может, и ослепили ее за дело?

За тысячу лет Элайджа привык не верить внешности. Женщины, даже столь хрупкие и нежные создания, могут творить такое зло, что и не снилось хранителям душ.

И есть только один способ узнать – вмешаться в ее судьбу. Подойти к ней. Коснуться.

Не желая слишком пугать девушку, Элайджа наступил на ветку. Она вздрогнула, прислушиваясь. Он сделал к ней шаг, снова хрустнул, чтобы она знала, что он приближался.