Чтение онлайн

– Крошка, нажми вон тот красный квадратик, – сказал он, указывая на другой конец кабины, – это наш бомболюк. Надеюсь, он никого не прищемит.

Элеонора тотчас надавила указанную кнопку, и та погасла.

– Неужели мы сбежим, Оллеас?

– Я не Оллеас, я Ламберт, – непонятно зачем поправил её Ник.

– Теперь пойди узнай, как дела у ребят. Как только Стив выберется, закрывайте внутренний люк…

Корабль оживал прямо на глазах, быстро отзываясь на посланные команды и четко отвечая на все запросы.

Когда в кабине вместе с Элеонорой появились Милош и Корн, Ламберт уже прогревал стартовые контуры.

Маршрутная карта предупредительно высвечивала навигационные режимы на Ло-Дешинсе и все «дружественные объекты», способные разнести в считанные мгновения не только этот бомбардировщик, но и более крупное судно.

– Они нас не выпустят, Ник, – сказал Милош.

– Тогда мы просто выполним задание.

– Будем бомбить эту долину?

– Есть мысли поинтереснее… – Ник умолк и включил тягу. Бомбардировщик тронулся с места.

Неожиданно перед носом корабля показался гиббер, пулеметчик открыл огонь по стеклам кабины, однако пули не оставили на них и следа, и гиббер быстро ретировался.

– Смотри, Ник! – Милош указал на обзорную панель. – Они блокируют тягачами взлетную полосу.

– Правильно делают, – ответил Ник так спокойно, словно это его вовсе не волновало. – Будем взлетать по прямой…

– Но там же стена! – воскликнули все трое.

– Ну заденем немного… – сказал Ник. – Для такой машины стена не помеха.

С этими словами он потянул на себя коротенький рычажок, и огромное судно, взревев соплами, начало разбег.

Раскаленный смерч в одно мгновение смел с бетона оцепление из солдат и подкатившийся сзади джип. Сорванные с оборудования чехлы перепуганными птицами взлетели в небо, а оконные стекла в радиусе пяти километров задребезжали от жуткой вибрации, извещая всех и каждого – в промышленной зоне непорядок.

Высокая бетонная стена стремительно приближалась. Корн, Милош и Элеонора, неспособные проникнуться уверенностью Ламберта, орали так, будто их сбросили со скалы.

Затем последовал удар.

В кабинете Пятьсот десятого было сумрачно и душно. Но Кархарду это не мешало, он давно привык. Все помещения, где ему приходилось составлять служебные бумаги, были столь же мало приспособлены для жизни нормального человека.

Пусть душно, пусть темно, отчетность-то вести все равно надо. В боксе сидит целая команда вражеских диверсантов, а этот факт требует письменного отражения.

«А потом я их расстреляю по приговору военно-полевого суда»,

– размышлял Кархард. Конечно, люди из Надзорного отдела поднимут жуткий вой, но служебное положение позволяло Кархарду сделать это. Главное – сначала допросить, а уже потом расстрел. Тогда и взятки гладки.

– Надо бы выделить расследование деятельности лейтенанта Файвер в отдельное дело, – сказал Пятьсот десятый.

«Хрен тебе», – подумал Кархард, покусывая ручку, однако согласно кивнул головой:

– Конечно, сэр. Так и будет. В дверь негромко постучали.

– Войдите! – разрешил Пятьсот десятый, пряча в стол печенье и смахивая с губ крошки.

В кабинет вошел один из поисковиков Кархарда.

– Разрешите обратиться к майору Кархарду, сэр!

– Валяйте, – махнул рукой Пятьсот десятый и, поднявшись из-за стола, отошел к окну.

– Господин майор, они требуют еды, воды, бритву и прочее… Говорят, перед смертью положено.

– Да, перед смертью положено, – согласился Кархард. Он пятнадцать раз смотрел «У последней черты», а там Бесстрашному Ирвину оказывали последнюю услугу.

«Ты чуть не облапошился, Каспар», – пожурил себя майор.

– Пойди в хозяйственную часть и возьми все, что им нужно. И кстати… – Кархард улыбнулся. – Получи на складе сухой сортир и поставь им в бокс, чтобы пи-пи не просились.

– Слушаюсь, сэр… Но… капрал Чепоренко потребует оформления всех бумаг, вы же знаете…

– Скажи этому кладовщику, – возвысил голос Кархард, – что на все про все у него пятнадцать минут!

Майор в гневе так крепко сжал кулаки, что нечаянно сломал авторучку.

Поняв, что все уже сказано, солдат убежал со счастливой физиономией, поскольку ему предоставлялась возможность уесть кладовщика Чепоренко. В гарнизоне, где не было никаких развлечений, это немало значило.

Взяв со стола новую ручку, Кархард принялся снова терзать бумагу, а Пятьсот десятый вплотную занялся руководством.

На сегодня прогнозировался массовый выход кристаллов, и, несмотря на инцидент с шпионами, с самого утра работы в долине велись лихорадочными темпами.

«Хорошо бы вывести их во всем белом и чтобы было утро», – продолжал фантазировать Кархард. Он снова вспомнил «У последней черты», где ко всему прочему звучала печальная музыка.

«Хорошо бы и музыку…» – подумал Кархард и, вздохнув, возвратился к отчету.

Скоро за Пятьсот десятым прибежали двое технологов – что-то у них там не заладилось.

– Я отлучусь, Каспар, а ты сиди здесь, потом я твой отчет почитаю.

– Конечно, сэр, – ответил майор и, как только за начальником закрылась дверь, снова погрузился в мечтания, представив себе утро, взвод солдат и напротив них приговоренных. Все они в белом. И музыка.

Получалось очень неплохо, вот только что о нем подумают солдаты, если он притащит с собой настоящий пиктофон с колонками. Скажут – Кархард сдвинулся. Непременно скажут.

А потом взмах рукой и… залп.

Кархард настолько ясно представил себе эту картину, что от придуманного им залпа в окнах кабинета задрожали стекла.

Майор удивленно поднялся и услышал отдаленное эхо взрыва, nrp`ghbxeeq от гор на другой стороне долины. Потом раздались истошные крики, и посыпались дождем мелкие обломки.

– Тревога! – закричал во всю глотку Кархард и, выхватив пистолет, выскочил в коридор.

– Ракетный удар, сэр! – завопил попавшийся ему навстречу капитан Вассерман. Майор с досады ударил Вассермана в зубы и помчался к выходу.