Чтение онлайн

– Утром ты поднимешь меня вовремя, Бернардо, или пойдешь домой, сукин ты сын.

– Что я могу? – донесся ответ с другого грузовика. – Полная луна сбивает счет времени.

– Эй, что это? – спросил первый мужчина, указывая на плоскую вершину, где сидели залитые лунным светом Алессандро Джулиани и Николо Самбукка. Слово передавалось от грузовика к грузовику, колонна остановилась, оркестр перестал играть. Слышалось только урчание дизельных двигателей.

– Что бы они ни говорили, не отвечай, – шепнул Алессандро Николо, едва шевеля губами. – И не двигайся.

– Почему? Зачем? – запротестовал Николо.

– Чтобы обогатить их фольклор.

– Вы сумасшедший!

– Заткнись.

– Привет! – крикнул кто-то с грузовика. – Мы вас приветствуем.

Когда ответа не последовало, все сгрудились у бортов с одной стороны, и грузовики накренились.

На несколько мгновений фермеры и их жены застыли, как и те двое, что вызвали их неподдельный интерес. Один из мужчин спрыгнул на землю и взобрался на вершину. К Алессандро и Николо он приближался с большей опаской, чем к злому быку. И хотя казалось, что на шаг вперед он делает два назад, каким-то образом он оказался от них всего в пяти шагах.

– Чего вам надо? – спросил он с таким видом, будто они чем-то оскорбили его.

Поскольку ни Алессандро, ни Николо ничего от них не хотели, оставить этот вопрос без ответа не составило труда.

Фермер какое-то время смотрел на них, бормоча что-то себе под нос, потом убежал. Спустившись на дорогу, поделился увиденным:

– Там старик, одетый по-городскому, и юноша. Они ничего не говорят! Точно окаменели!

Народ загудел.

– Направьте на них свет! – крикнул кто-то.

Один грузовик начал разворачиваться, чтобы осветить фарами две загадочные фигуры. Они смотрели на свет, по-прежнему не шевелясь.

– Видите! Я вам говорил! Говорил, так? Все, как я говорил.

– Эй, вы! – крикнул кто-то. – Кто вы? Вы призраки или кто?

Одна женщина заголосила. Скоро к ней присоединились и другие. Грузовик, развернувшийся поперек шоссе, занял положенное в колонне место, и фермеры уехали, истово крестясь.

– Этот случай будут помнить и через тысячу лет, – проговорил Алессандро. – К тому времени мы станем ангелами, дьяволами или огнедышащим драконом… но благодаря нам эта скала обзавелась историей, которая будет передаваться из уст в уста.

– И что в этом хорошего?

– Нам от этого пользы никакой, если ты об этом. Однако так приятно забросить ниточку в будущее, пусть и такую тонкую. Кто знает, может, она не оборвется до самого Судного дня. Это, знаешь ли, лучше, чем просто жить и умереть, чтобы тебя похоронили в мраморном пенале рядом с химическим заводом. Или тебе хочется просто работать на своей фабрике, пока не помрешь? Николо, озорство – это важно. Но стоит ли мне говорить такое тебе? В твоем возрасте это должно быть в крови, даже если ты и не знаешь почему. Причина в том, что нам не дано знать всего. Поэтому иногда правильно нарушить запланированное и пойти туда, где нас вроде и быть не должно. И потом, не их это дело. Почему ночью мне должны устраивать допрос? Это наше путешествие – не их.

Оркестр заиграл вновь.

– Они пришли в себя, – продолжил Алессандро, – но заставят меня заплатить.

– Заплатить? Как это они заставят вас заплатить?

– Их музыка. – В голосе слышалась слабость. Он закрыл глаза.

– Чем я могу помочь? Хотите воды? – спросил Николо.

– Нет. – Старик отмахнулся. – Все будет хорошо. Просто оставь меня в покое, и скоро мы двинемся в путь.

Николо отодвинулся. Услышал вздох Алессандро, увидел, что старик опустил голову на руки. Более странного человека Николо в своей жизни не встречал.

Иногда его поведение казалось необъяснимым, но Николо, хотя и не понимал Алессандро, точно знал: происходящее с ним соответствует его собственному сценарию, независимо от событий на дороге, пусть даже они и казались определяющими.

Алессандро же утянуло в прошлое. Пред глазами, словно наяву, возникло металлическое колесо, силуэт которого четко прочерчивался на фоне безоблачного неба. Оно равномерно вращалось, прокручивая по ободу стальной трос. Алессандро наклонил голову и прикрыл глаза от солнечных лучей, бьющих сквозь спицы. Колесо – верхняя точка канатной дороги, протянутой над широкой и глубокой пропастью.

Июль 1899 года, Южный Тироль, окруженное коровами с колокольчиками и ровными пахотными землями маленькое поселение Фёльс на плато у подножия крутого горного склона с пастбищами и лесами, переходящего в отвесные скалы. Двумя километрами выше, часто облака проходили под ним, на неприступном плато, где даже летом дул ледяной ветер и не росли деревья, построили «Шлернхаус». Большинство подобных сооружений в других европейских странах назывались «Hutten» [14] , но только не это – таким оно было огромным. Чтобы доставить на плато камень, древесину и черепицу для строительства, а потом и все необходимое для поддержания жизнедеятельности, горцы использовали невероятно крепкие канаты, а последний из них (его движение обеспечивалось паровым двигателем, который они по частям принести на своих плечах) заменили сверкающим стальным тросом.

Колесо вращало трос уже более десяти лет, когда римский адвокат Джулиани впервые привез своего сына в горы, и мальчик девяти лет от роду побежал к нему по скалистому лугу. Силуэт колеса чернел на фоне неба, синевой не уступавшему небу Венеции.

Колесо с четырьмя спицами казалось легким как воздух. И казалось, обладало собственной волей: иногда проворачивалось, преодолевая сопротивление торсионного тормоза, или вращалось в обратную сторону, то замедлялось, то ускорялось или замирало, чтобы потом начать вращаться вновь, вело себя как заблагорассудится. Алессандро поразило, что тонкий трос и элегантное вращение колеса обеспечили и строительство «Шлернхауса», и его жизнедеятельность.

– Сандро! – позвал отец и стал смотреть, как мальчик возвращается к нему по лугу, перепрыгивает с камня на камень, точно молодой козлик.

Алессандро не просто измерил комнату взглядом, он потрогал все стены, покружил по ней, точно струя воды, льющаяся в пустой бассейн, или резиновый мячик, отскакивающий от обшитых деревянными панелями стен. Кровати в спальне оказались такими высокими, что ему пришлось воспользоваться вбитыми в стену колышками, чтобы забраться на одну, а потом он прыгал с одной на другую через узкий зазор между ними. Из маленького окошка открывался вид на серебристо-белые горы, от которых он просто не мог оторвать глаз. В первый же день, еще до обеда, Алессандро забрался на подоконник, чтобы открыть окно. Справился со шпингалетом, и в комнату ворвался такой яростный ветер, что сбросил мальчика на кровать. Когда адвокат Джулиани вернулся из ванной, где брился, с фарфоровой чашкой в руке, он нашел сына тепло одетым и сидящим, словно кот, на наружном подоконнике. Завывал ветер, а Алессандро всматривался в него, словно только сейчас узнал о его существовании.

Днем они отправлялись в горы, веревка привязывала Алессандро к отцу – так поводок удерживает собаку, – когда они карабкались по скалистому склону или преодолевали снежные поля. Они поднимались на сам Шлерн, на пик Ротера (который называли Чима Росса) и на Миттаскофль. Спускались в Сейзер-Альм – на бескрайние пологие луга, уходящие за горизонт. Уходили на восток до Креста Неры, где увидели только двух других альпинистов и с десяток косматых молочно-белых козлов, неведомо как забравшихся на выступы скал. Бродя по горам в дневное время, адвокат Джулиани и его сын научились любить холодный ветер, и вскоре он уже был им в радость. С высоты мир открывался им на огромные расстояния, горы успокаивали и освобождали их души, они видели разницу между прошлым и настоящим. Через день или два после отъезда из Рима они не могли сидеть на снежной равнине, наслаждаясь тишиной и солнцем, а через неделю уже спокойно сидели, их тянуло к заснеженным полям, гребням, долинам, которые они проходили, двигаясь бесшумно, как горные козы.