Чтение онлайн

Когда были получены эти данные. Тополь словно окаменел, чувствуя, как у него холодеет под сердцем. "На что ж еще можно было надеяться?
– подумал он, стараясь успокоить себя - ему не хотелось тревожить Радина - и все-таки вновь ужаснулся: - До встречи с Чайкен восемнадцать лет! И все эти годы она не будет знать, что я жив!.."

Он покосился на Радина. Тот полулежал в своем командирском кресле, пристегнув к нему скафандр. Глаза Радина были закрыты. "Спит", - с облегчением подумал Тополь.

Не открывая глаз, Радин вдруг спросил:

– Итак? Что ж ты узнал?

– Если бы работала радиосвязь, - вздрогнув, ответил Тополь.
– Ведь мы же проживем в "Сигнале" восемнадцать лет?

Радин открыл глаза, повернул голову в его сторону:

– Восемнадцать? Откуда взялась эта цифра?

Тополь протянул ему пластину звездной карты. На ее полях был карандашом сделан расчет.

– Так, - проговорил Радин, пробежав глазами вычисления. Перевел глаза на Тополя, повторил: - Та-ак...

В голосе его Тополю послышалось облегчение. "Ты считал, что будем идти еще дольше?
– подумал он.
– Но и восемнадцать лет прожить в этих стенах разве мало? Восемнадцать лет ждать!
– он беспокойно оглядел кабину "Десанта", будто на ее стенах мог найтись ответ.
– Восемнадцать лет разлуки! Это же все равно, что смерть. Нет, это хуже. Она ведь ничего не будет знать обо мне".

– Вылетели на пятнадцать дней, вернемся через восемнадцать лет, сказал Тополь.

Он обращался не к Радину. Он сам для себя подводил итог.

– Мы с тобой космонавты, Вил, - отозвался Радин.
– Надо всегда помнить об этом.

"Зачем меня агитировать?
– подумал Тополь.
– Разве я не понимаю и так?
– И вдруг он почувствовал, что волна холода вновь подступает к сердцу. Но ведь восемнадцать лет! Это целая жизнь!.."

Космическая психология учила: чтобы успешно ждать, нужно ясно и спокойно сказать себе: "Я готов ждать. Слышишь, Чайкен! Я буду ждать восемнадцать лет. Все, что мы могли, сделано. Остался только мой личный долг - вернуться к тебе".

Они решили: вахты по двенадцать часов. Вахтенный шесть часов отдает работам по ремонту "Сигнала", три часа - гравитационному компасу: определение истинного положения корабля, скорости, ускорения. Два часа забота о пище, о регенерации воздуха, воды, уборка. Один час - личное время. Час этот - на раздумья о прошлом и будущем. И все.

В первую же свою вахту Тополь разбудил Радина до наступления срока. Он тряс его за плечи:

– Проснись, Рад, проснись!

Радин заторопился, отстегивая скафандр от кресла и недоуменно спрашивая:

– Уже прошло двенадцать часов? Что случилось? Я только уснул!

– Да нет, конечно же, не прошло, ты только посмотри сюда, - Тополь совал Радину пластину звездной карты, исчерченную карандашными стрелами гравитационных засечек.
– Я тут прикинул - щит уже создан! На Земле празднуют. Рад! Я не мог не разбудить тебя - ведь это весточка от нас. Наш привет! Как еще мы могли дать знать о себе? И ты смотри...

Говоря это. Тополь водил карандашом по карте. Рука дрожала. Карандаш дробно стучал по пластине карты.

– И масса щита, и форма, и координаты, - все на диво удачное. Лучше и не могло быть! Только одно удивительно: почему Янус так быстро вышел в расчетную точку? Правда, мы не знаем того, какая часть его низверглась через канал...

Радин положил ладонь на руку Тополя, сжал ее. Карандаш перестал прыгать.

– Если обрушилось хотя бы сорок процентов...

– Возможно, - проговорил Радин.

– Конечно!
– воскликнул Тополь.
– Но это еще: не все! Важнее другое! Я бы, наверно, не стал тебя будить, но ты понимаешь, что получилось?

– Что получилось?
– сурово спросил Радин.
– Что у тебя получилось? Бери себя в руки!

– Делая гравизасечки щита, я наткнулся на удивительную возможность: если нам двести суток продержаться на орбите спутника Юпитера, а потом сойти с нее, мы даже без всякой помощи окажемся дома через шесть лет!

Радин еще сильней сжал руку Тополя. Выражение внутренней боли появилось на его лице. Но Тополь не видел этого и говорил все громче, восторженней:

– А продержаться у Юпитера можно! Надо только на одном "Десанте" идти к нему. Ну и надо, чтобы орбита вокруг Юпитера была такой вытянутой, что в апогее нас перехватит Марс. Я рассчитал: расход низона будет ничтожный! Столько его у нас есть! У Марса мы пробудем подольше. Таким же способом перейдем на орбиту к Земле. Там нас снимут любым кораблем, если только еще у Марса кто-нибудь нас не обнаружит. Ты понимаешь, Рад? Рад!

Радин быстро встал, обеими руками держась за кресло, грудью оттолкнул Тополя. Тот не ожидал этого и отлетел к противоположной стенке кабины, отскочил от нее, но успел ухватиться за один из поручней и задержался на нем, испуганно глядя на Радина.

– Покинуть "Сигнал"?
– спросил тот.
– Но это же очень разное дело: идти в десантной шесть лет или восемнадцать в корабле типа "Сигнал"!

– Но это в три раза быстрей!
– Тополь понял, что, вопреки всем ожиданиям, Радин против его предложения, и растерялся.
– Я все рассчитал! Ты можешь проверить!

– Психология - тоже наука, - ответил Радин.
– Шесть лет в десантной гораздо большее испытание, чем восемнадцать в "Сигнале". И еще с возможностью покинуть его на "Десанте" в пятистах тысячах километров от Земли и приземлиться на Московском космодроме. Приземлиться и сказать: "Здравствуйте!".

Тополь смотрел на него с изумлением:

– Я не понимаю тебя. Рад. Ты извини, это впервые так, но я просто не понимаю. Почему ты так говоришь? Почему так думаешь?

Радин молчал с неподвижным, хмурым лицом.

– Я не понимаю тебя, - видимо, потеряв надежду переубедить Радина, Тополь перешел на шепот.
– Ты мне должен очень хорошо объяснить. Столько всего случилось за эти часы...

– Я объясню, - уверенно и спокойно ответил Радин.
– Пока мы в "Сигнале", у нас есть достаточная энергия, продовольствие, кислород.

– Ну и что?

– В "Десанте" углекислоту придется разлагать биологическим циклом, жить по-прежнему только в скафандрах.

– Ну и что?
– повторил Тополь.