Чтение онлайн

Строй слушал командира как загипнотизированный.

— С этой минуты объявляется военное положение! Всем необходимо соблюдать бдительность! Никуда без разрешения командира не отлучаться! Никуда не ходить по одному!..

Когда он закончил, прозвучали команды:

— Вольно! Разойдись!

Не успели мы разойтись, как ротный объявил построение отдельно для нашей роты. Вид у него был самый решительный:

— Через несколько часов вылетаем за границу. Как только самолет остановится, вам дается пять минут на разгрузку. Если в это время будет обстрел, то несколько человек прикрывают, а остальные разгружают как можно быстрей.

Далее. Все слышали, что объявили военное положение? Так вот — это значит, что за отказ от выполнения приказа расстрел на месте, без всякого суда и следствия! Все постоянно должны быть в полной боевой готовности — с оружием не расставаться ни на секунду и никому его не передавать! Никто не покидает расположение роты ни при каких условиях! Если куда посылают — обязательно сначала надо доложить командиру взвода, а тот, в свою очередь, немедленно докладывает мне! Я всегда должен знать, кто где находится! Еще раз напоминаю — по одному никуда не отлучаться! Даже если кого приспичило отойти по нужде — обязательно прихвати с собой товарища! Один сидит — другой прикрывает огнем! Все ясно?

От такого инструктажа повеяло военной романтикой. В моих представлениях вырисовывался увлекательный и полный приключений переплет, о котором можно будет на гражданке заливать бесконечные истории.

— Вот повезло-то — за границей побываю! — обрадовался я. — А еще, глядишь, и пострелять доведется! Только бы ничего не сорвалось!

Строй распустили и личному составу дали отдохнуть. Большинство солдат легли спать на полу в спортзале, другие же, не находя себе места, терялись в догадках:

— Никак в Иран нас бросят! Его же американцы с моря обложили!

— А может в Афганистан — он тоже рядом. Кто его знает!

— Какой там Афганистан! Да кому он нужен?! Там же спокойно. Вот увидишь — в Иран! Больше некуда!

Я уснуть не мог и возбужденный слонялся по городку. Мне не терпелось скорей поделиться этим важным секретом со всем миром. И я тут же набросал короткое письмо брату:

Запечатав письмо, я отправился к ограде городка и, увидев проходившую мимо женщину, которая шла с работы из части, попросил ее опустить письмо в почтовый ящик, понимая, что все письма, опущенные в ящик воинской части, наверняка никуда не дойдут.

Вечером на машинах нас отвезли обратно на аэродром.

Последние часы перед отлетом. Вдоль рядов самолетов ехали машины и около каждого самолета сгружали несколько ящиков с боеприпасами. Офицер, сопровождающий груз, громко распорядился:

— Всем! Быстро вскрывайте ящики и цинки! Набирайте все, что только сможете унести!

Пока сгружали ящики и вскрывали цинки с патронами, двое из наших пытались выведать у офицера, куда летим.

— Сами скоро узнаете. А пока это тайна. Не имею я права говорить, — словно оправдываясь, отвечал он. Но по всему было видно, что ему и самому страсть как хотелось напоследок нам это сказать. Немного поколебавшись, он все же решился и, понизив голос, негромко произнес:

— В Афганистан, мужики, в Афганистан!

— А могут отменить? — наседали мы.

— Нет. Решение уже принято. Есть приказ. Через несколько часов вы будете там, — и он показал рукой направление.

— Вы тоже летите с нами?

— Нет, я остаюсь здесь, на аэродроме. Вот вас отправим и сразу других надо встречать.

Мы доверху набили десантные рюкзаки патронами и гранатами, насовали в карманы «лимонки», обвешались ручными гранатометами «мухами» и разбежались по самолетам. Нервное напряжение росло. У трапа курили глубокими затяжками.

Надвигалась ночь. Самолеты все прогревали двигатели. От их шума не было слышно собеседников. Приходилось кричать чуть ли не в ухо, чтобы хоть как-то объясняться. Видим, летчик машет рукой:

— Давай, быстрей по местам!.. Улетаем!

Мы заскочили вовнутрь. Но самолеты еще долго гудели и не двигались.

Стало совсем темно. Напоследок, мы еще раз выскочили и выкурили по последней сигарете — в самолете курить запрещалось.

И вот тронулись первые самолеты. Наш самолет закачался и поехал в общем строю к началу взлетной полосы. В иллюминатор было видно, как самолет за самолетом, мигая разноцветными сигнальными огнями, взмывает в ночное небо.

Ушел первый десяток. Последовал интервал минут пятнадцать. Затем полетели самолеты второго десятка. Снова интервал. И вот пошли на стартовую линию самолеты нашего десятка. Мой самолет был вторым.

— Значит, — рассчитал я, — мы летим на двадцать втором самолете.

Выехав на взлетную полосу, двигатели за какие-то секунды набрали предельные обороты, и самолет мощно потянуло вперед. Глухо заколотили шасси о бетонное покрытие, в иллюминаторе пронеслась бесконечная череда готовящихся к отлету самолетов, и вот — подъем. Самолет отрывается от бетонки и, набрав высоту, делает крен, пристраиваясь вслед за направляющим.

В звездном небе цепочка самолетов тянулась на юг, туда, за горные хребты Гиндукуша, где еще не было ни одного нашего солдата, в неведомый нам Афганистан.

Все. Оставалось только ждать будущего. От тревожного ожидания, как будут разворачиваться набегающие события, у меня слегка лихорадило тело. Все были сосредоточены и заняты последними приготовлениями: набивали патронами магазины автоматов, ввинчивали запалы в гранаты. Закончив снаряжаться, многие, примостившись поудобнее, заснули. Прикорнул и я. Короткий сон прервал вошедший пилот:

— Вставайте! Быстро! Проверьте оружие! Идем на снижение… Всем быть готовыми к бою! Передали — возможен обстрел при посадке!.. Как только остановимся, — не терять ни секунды — сразу выгоняйте технику и выносите груз! А мы тут же улетаем!

Самолет делал крен за креном, задирая то одно крыло кверху, то другое. Пол временами уходил из-под ног и снова становился твердым. Но вот самолет наклонился вперед и резко пошел на снижение.

Неизвестность будоражила. Мысли о том, что нас ждет через несколько минут, беспорядочно теснились в голове, не давая возможности спокойно соображать. Нервы напряжены. Однако не было ни страха, ни сомнений: ведь предстоящее дело правое, мы намного сильнее и нам нечего бояться. Никто из нас даже не догадывался, что это — начало войны.